Сердце заходится, дрожат поджилки, и единственное, чего хочется сейчас — биться лбом о землю и молить о пощаде.

Понимаю, почему это назвали Безымянным ужасом — он пугает, он подавляет волю, он... воплощенный страх.

— Отступаем! — гремит над нами чей-то приказ.

Тело не слушается.

Никто не бежит прочь.

Мы лишь испуганно пятимся.

А грозовое тело Безымянного ужаса все больше, он растет, он вытянулся вдоль радуги на полторы сотни метров в высоту, затмевает свет. Невообразимый... как демоны жили с ним все это время? Как они могли выносить близость этой твари?

Стискиваю зубы.

«Арен...»

«Лера...»

Общий источник закручивается в нас.

Надо двигаться, надо действовать.

Меня колотит, как в лихорадке, но я поднимаюсь с колен. Качаясь, содрогаясь всем телом, расправляю крылья. Арен тоже стоит, хоть и с трудом, на всех четырех лапах.

Магарет поглаживает статую Огнада по макушке.

— Сделай что-нибудь! — кричу ей.

Но она лишь перемещает свой трон еще дальше.

Арен, расталкивая преклонившихся драконов и существ, отбегает метров на тридцать дальше, подцепляет кого-то когтем и вытаскивает из общей кучи, встряхивает, рыкает так, что вытащенный им чуть не роняет... лютню. Да это же Геринх!

Закивав Арену, он перехватывает лютню и ударяет по струнам. Бодрая мелодия пронзает дрожащий от напряжения воздух, искрами проносится по нервам, борясь с параличом страха."

"Встряхнувшись, я обращаюсь драконом, сгребаю в одну лапу Бальтара и Ингара, другой — Иссену с Вильгеттой, они слабо пищат, хотя вроде не сильно сжимаю. Хвостом подталкиваю встающего с колен Санаду — пусть хватает Нику с ее чудо сковородкой. Он слишком медленно шевелится. Вздохнув, я прихватываю Нику зубами, тянусь к Санаду, но он отскакивает и машет руками:

— Нет-нет, я сам.

Ну как хочет.

— Лера, только не ешь меня, — просит Ника, из-за дрожи постукивая сковородкой по зубу. Премерзкое ощущение, надо сказать.

Вот она благодарность! — так сказал бы Санаду, собирающий сейчас близлежащих волкооборотней.

Оттолкнувшись задними лапами, взмахиваю крыльями. Тяжело поднимаюсь на пару метров и устремляюсь прочь.

Геринх играет бодрее, сам вдохновляясь своей мелодией и вдохновляя других. К требовательному голосу лютни добавляется стон свирели, а за ней — бас трубы и грозный ритм барабанов. И армия Эерана, наконец, поднимается. Драконы и грифоны сгребают пеших, унося их от поднимающегося все выше Безымянного ужаса. Среди подхвативших пехотинцев мелькает белая чешуя озаранского короля. А перламутровый придворный маг Эрршам убегает, прихрамывая и волоча лапу и крыло. На здоровое крыло у него взгромоздились лишившиеся грифонов эльфы. Одинокое дерево бежит следом, унося на себе раненых.