Ошибки быть не может, эти люди здесь по мою душу, и надо, пока не поздно, уходить огородами.

Присев, я поползла к задней двери, но стоило мне потянуться к ручке, как снаружи раздался не просто стук — грохот.

Кажется, рухнуло и без того на ладан дышащее крыльцо. А голоса подтвердили — оно не само по себе. Ему помогли.

Я в ловушке!

Меня охватила паника, я понятия не имела, куда теперь бежать и прятаться. В подпол? Но если они подожгут дом? Я ведь там задохнусь! Да и завалит потом.

— Ведьма! — тем временем орали за калиткой, которую почему-то до сих пор не снесли. — Отворяй! Говорить будем!

Ага, щас. Уже отворила! Бегу и падаю.

Убедившись, что засов надежно закрыт, я таки решилась на погреб. Живой не дамся!

— Авось, ушла куда? — донеслось с улицы, и я почти выдохнула.

— Так печь, вона, дымит! — не согласился другой.

— Дома она! — раздался писк пугала. Предатель! — Ведьма Галя, выйди к людям! Поздоровайся хотя бы! Чего ты как не ведьма?

Я сделала глубокий вдох и постаралась мыслить здраво. Обычно пугало был за меня, помогал и поддерживал, как мог. Вдруг здесь традиции такие затейливые? Приветствовать каждую новую ведьму вилами. Или мне их вообще в подарок принесли?

Калитку затрясли так, что волнами заходил весь забор. Сейчас рухнет к чертям собачьим.

Набравшись храбрости, я выглянула в окошко веранды. Бабка ведь утверждала, что ведьмин дом — как крепость. Вот и проверим.

— Чего вам? — спросила я, стараясь говорить как можно увереннее."

"Хотя панические нотки все равно проскальзывали.

— Ведьму нам! — крикнули в ответ. — Выходи уже!

— Зачем? — я совсем немного высунулась, чтобы в любой момент шмыгнуть обратно за стену.

Лопата как-то сама собой оказалась в руках.

— Нам надобно новую ведьму в лицо знать! — не унималась многоголосая толпа. — И поприветствовать честь по чести!

Ага. Вилами и косами.

— У тебя там, поди, кушать нечего, — раздался жалостливый женский голос. — Мы пирогов напекли! Хлебушка свежего! Колбас и сыров принесли.

Точно приманивают меня, как мышь! Сейчас выйду — и заколют.

Но от мысли о пирогах, хлебе и колбасе с сыром в животе предательски заурчало.

— Пироги с яйцом и зеленью! Наша прежняя ведьма, сказывали, их весьма жаловала! — продолжала эта искусительница с едой.

Да, бабка часто такие пекла… В печи они получались особенно пышными и румяными, у меня в навороченной духовке с конвекцией никогда не удавались.

— Да покажись ты людям! — хохотнул стоявший впереди здоровенный мужик, почти как циклоп, только пониже, а так — такой же плечистый и рукастый. — Мы тебя любой примем! И старой, и страшной!

— Лютон сказал, молодая совсем! — ответил ему кто-то. — И даже на лицо ничегошная!

— Тем более выходи! — загоготал мужик.