После трудового дня пока воды из колодца натаскаешь, пока печь растопишь, поесть приготовишь — уже ни сил, ни аппетита нет. Теперь я понимала, почему у бабки был такой тяжелый характер. Я тоже чувствовала, как начинаю звереть.

Еще и сорняки!

На следующее утро я ожидаемо проснулась совершенно разбитой. После дня на огороде все тело ломило и даже кружку держать было трудно, про лопату и говорить нечего.

Так что кряхтя и проклиная все на свете, я посмотрела в окно на огород, ужаснулась и решила пойти в другую сторону, изучить окрестности."

"С другой стороны дома была небольшая веранда с лавками и ведрами, а еще покосившийся забор с калиткой, теряющийся в зарослях вездесущего бурьяна. За калиткой, которую пришлось не открывать, а отставлять в сторону — с петель она давно слетела, — трава и то оказалась ниже и как-то культурнее. Всего-то мне по пояс и никаких кусающихся колючек.

Я брела по травяному морю, разглядывая окрестные леса и поля, отмечая еще одну любопытную деталь. Здесь насекомые летали совершенно обычные. Вернее, встречались интересные экземпляры, какие-то диковинные бабочки или стрекозы совершенно невообразимого окраса, но все они были адекватного размера, а не монстры-переростки.

А то бы недолго моя прогулка продлилась.

Впереди из-за небольшого лесочка показалась деревенька, причем немаленькая, дома тянулись до самого горизонта.

Я замерла, раздумывая, стоит ли выходить к людям? И к людям ли? К тому же неизвестно, как местные относятся к ведьмам. А если сожгут?

И все же очень хотелось посмотреть хоть одним глазком. Дома выглядели вполне привычно: кубик внизу, треугольная крыша сверху. Перед домами разноцветным лоскутным одеялом лежали возделанные поля.

Я спряталась за толстым стволом неизвестного мне синеватого дерева, разлапистого, как елка, только с длинными тонкими листьями, подумывая, не залезть ли повыше, чтобы рассмотреть все с высоты?

И, увлекшись разглядыванием, совсем упустила свой тыл, с которого ко мне и подкрались.

— Ба! Неужто и впрямь ведьма к нам пожаловала? — басовито раздалось позади.

Я обернула и самым позорным образом заорала, потому что существо, даром, что говорившее вполне для меня понятно, назвать человеком можно было разве что с большой натяжкой.

Здоровенное, метра два с половиной, не меньше, да еще с одним, но большим глазом посередине лба, оно щербато лыбилось и тянуло ко мне свои огромные ручищи.

Я дернулась в сторону, но циклоп или кто он там, в два прыжка нагнал меня и самым бесцеремонным образом закинул на плечо.

Орать я не перестала, как и вырываться и колошматить похитителя по спине, за что получила весьма чувствительный шлепок по заду.

— Хоре верещать, — рыкнул он.

— Не надо меня убивать! — взмолилась я. — И есть не надо! Я тощая и невкусная.