Недавно выведенные мной тыковки, очень интересные, вкусные, полезные и красивые, похожие на китайские фонарики. Незаменимы в декоративных целях.

Дом я тоже немного видоизменила, придав ему более современный вид. А уж какой у меня теперь огород! Любой парк отдыхает!

Дизайнерская душа развернулась вовсю, на пятидесяти сотках-то.

Маг был совсем близко, так что я подхватила игравшую с мелкой пушистой нечистью дочку и пошла встречать мужа.

Взъерошенный, с лихорадочно блестящими глазами, Зор дрожащей рукой открыл калитку, обнял и поцеловал нас с Верой. Сразу видно — нелегкий денек на работе выдался! Я тут же провела его в дом, поставила перед ним дымящиеся щи и кружку белого кваса.

— Как все прошло? — поинтересовалась, когда он немного перевел дух и стал в состоянии отвечать.

— Спрашиваешь еще! — Зоран сделал большой глоток и помотал головой, окончательно приходя в себя.

Все же квас у меня непростой, живительный. Хотя у ведьмы любая стряпня непростая. Ведьминская.

— Я не успел переместиться, как на меня набросились монстры! Целые полчища! Голодные, злющие, глаза у всех красные, рожи страшные, опухшие…

— Зачем же ты так про студентов? — рассмеялась я. — Просто ребята ночей не спали, готовились к устному экзамену.

— Вот-вот! — подтвердил Зор, сделав еще глоток и понемногу успокаиваясь. — Представляешь, мне у них еще практику принимать! Эти криворукие снова такого наворотят, что никакая защита на полигоне не выстоит! Опять разгребать за ними!

Муж немного пригладил взъерошенные волосы, вновь становясь похожим на себя обычного, строгого и серьезного чернокнижника.

— Знаешь, я с некоторой ностальгией вспоминаю времена, когда охотился на нечисть. С ней было легко и понятно: увидел — убил. А со студентами так не работает, — с грустью признал он.

— Ты же сам сказал, что свое уже отсражался, пора знания и опыт следующему поколению передавать, — с ехидцей напомнила ему.

— Так новое поколение что-то не спешит перенимать, — проворчал Зоран. — А чуть голос на них повысь, так сразу: “Это не педагогично! Вы наши права ущемляете! Мы будем жаловаться!” А я им и говорю: на нечисть тоже будете жаловаться, когда она решит вас сожрать? Так что нечисть мне пока больше нравится, она хоть права не качает.

— А Мартин не помогает? Он же твой аспирант.

И пусть парень (хотя какой парень? Взрослый мужчина уже!) все еще любил алхимию, но решил пойти по стопам любимого магистра, честно и самостоятельно накопив на обучение.

— Вот именно — аспирант. А значит — самый матерый из монстров! — Зор снова схватился за кружку. — Но, надо отдать должное, остальные монстры, помельче, его побаиваются.

— Мама, папа, смотрите! — раздался с огорода голос сына.