Рывок к нему, забрать нож из ослабевшей руки и воткнуть его тому в сердце и долго смотреть, как затухает его взгляд…

— Сынок, — донесся до меня стон моей мамы. — Зачем ты пришел сюда? Ты нас бросил, оставил одних. Уходи. У меня теперь новый муж и другая семья.

Моргнув, я понял, что стою в спальне родителей, а мама голая лежит под каким-то мужиком, что дергается на ней. С каждым его толчком с ее губ срывался стон то ли боли, то ли удовольствия.

— Пошел прочь, щенок! — оторвался он от нее, и я увидел у него во рту острые зубы и окровавленную шею мамы. — Тобой я позже займусь. И приготовь свою сестру, ее я оставлю на десерт.

Мое тело, не повинуясь мне, развернулось и собралось выйти из комнаты.

— Братик, — Ксюха стояла передо мной только в трусиках и маечке. В ее руках был маленький альбом для рисования и желтый карандаш, которые я ей подарил на день рождения. — Нас съедят?

— Что ты, дядя так просто шутит, -отозвался я, лихорадочно соображая, что делать.

— Не шучу, — раздался рык из комнаты. — И вообще, я уже с ней наигрался, идите сюда.

— Пойдем, — она взяла меня за руку. — Я не хочу смотреть, как ты умираешь. Умрем вместе.

— Нет, мы не умрем.

Думай, Тимофей, думай!

— Ну, долго вы там еще? — в дверях возник голый урод, полностью заляпанный кровью.

— Нет, уже идем.

Оцепенение спало, и я, выхватив у сестры карандаш, всадил его прямо в яйца этой твари. Упав на колени, он завыл, держась за промежность, а я недрогнувшей рукой сделал замах и вбил острый конец ему в глаз. И надавив, пропихнул вглубь, видимо, достав до мозга.

— Беги, сынок, беги!..

— Братик, мне нравится, когдаменя трахают сразу трое. Не хочешь присоединиться?..

— Кислота внутривенно — это прекрасно…

— Шлюха, помойная шлюха! Ты и твои дети должны сдохнуть…

— Прости, друг, у меня долги…

— Ты мерзок, проклятый простолюдин! Я никогда не выйду за тебя…

Кошмары сменялись один за другим, как и комнаты, через которые я проходил, а я шел — и с каждым разом становился все взрослее и сильнее.

Я уже не помнил, для чего я тут, но знал одно — мне надо зачем-то попасть на площадь, что виднелась из окна. А еще я хотел убивать — и неважно кого. В какой-то момент я ощутил, что у меня во рту вместо обычных зубов выросли острые как иглы клыки. И мне это понравилось.

В предвкушении того, как я их погружу в мягкую плоть, я толкнул последнюю дверь, что вела на улицу…

Глава 6

Глава 6

Выхожу наружу. Площадь со старым, неработающим фонтаном в центре. Но он меня сейчас не интересует. А вот стоящая возле него пища очень даже.

— Я чувствую ваш страх, вашу безысходность, вашу смерть, -прошипел я, и не узнал свой голос. Рычаще — свистящий, он больше бы подходил какой-нибудь рептилии, а не человеку.