А эта трехфутовая ваза была раскрашена в бирюзовый и красный цвета. На ее изготовление Эмили потратила целую вечность. Ваза была одной из ее любимых работ.

– Хороший выбор, – одобрила она, кивая.

– Ты не хотела бы продать свои изделия?

– Нет.

– Или хотя бы устроить выставку?

– Это просто тщеславие. Представляешь, как я расстроюсь, если никто не придет?

– Посетители обязательно будут. Людям нравится украшать дома керамикой.

Эмили раздраженно вздохнула:

– Моя сестра уже много лет донимает меня подобными разговорами. Но мое мнение не изменишь.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанское, Эмили.

Она посмотрела на него с вызовом:

– А ты сам часто рискуешь, Люк?

– Риск – это неотъемлемая часть моей работы.

– А в личной жизни?

– Ты пытаешься меня отвлечь? – пробормотал он.

– Да. У меня это получается?

– Нет.

– Может, мне снова упасть в обморок?

Его глаза сверкнули.

– Я тебе упаду.

– Думаю, угли уже готовы, – сказала она.

* * *Когда Эмили пошла в дом за салатом и отварным картофелем, Люк положил мясо на гриль и стал наблюдать за тем, как оно шипит и подрумянивается.

Она зря теряет время в офисах. Ей следует радовать людей своим великолепным творчеством. Впрочем, ее жизнь его не касается.

– Гм, пахнет аппетитно, – произнесла она, подойдя к грилю.

Люк улыбнулся:

– Какой бифштекс ты предпочитаешь?

– Непрожаренный.

– В таком случае все готово. – Положив мясо на блюдо, очевидно изготовленное Эмили, он отнес его на стол во внутреннем дворике, и они сразу сели ужинать.

– Анна не приезжала, пока я спала? – спросила Эмили, накладывая себе салат.

– Нет.

Она густо покраснела и уронила ложку.

– Что такое? – Люк налил ей вина.

– Надеюсь, ее здесь не было, когда мы… ну, ты понимаешь…

– Я тоже на это надеюсь, – согласился он, представив себе разъяренную Анну с ножом для разделки мяса. – Она так тебя опекает.

Эмили кивнула:

– Анна имеет на это полное право. Она меня вырастила.

– Что случилось с вашими родителями?

– Мать умерла на следующий день после того, как родила меня, а отец – когда мне было четырнадцать.

– Анна воспитывала тебя одна?

– Да. Единственными нашими родственниками были бабушка и дедушка с материнской стороны, а они жили в Австралии.

– Сколько тогда было Анне? Восемнадцать? Девятнадцать?

– Двадцать. Она училась в художественном колледже, но после смерти отца бросила его и записалась на бухгалтерские курсы.

– Должно быть, это решение далось ей нелегко, – сказал Люк, отрезая кусочек бифштекса.

Эмили пожала плечами, но виноватое выражение лица выдало ее.

– Ей пришлось заботиться обо мне, поэтому она, получив диплом, нашла работу со стабильным заработком. – Она улыбнулась. – К счастью, работа доставляла ей удовольствие.

– Это самое главное.