И снег, мороз, наряженная большая ель возле дома, переливающаяся огнями, и разноцветные елки в доме, и горы подарков под ними, и поздравления, поцелуи, хоровод на дворе на морозе вЧжруг елки, и громкий детский смех и снежки, застолье, шампанское!

И большой тайный сюрприз для него — их отдельная небольшая гостиная возле спальной комнаты, со сверкающей елкой, коробками подарков в праздничной упаковке с бантами под ней, шампанским в ведерке, устроенной на полу лежанкой немыслимых размеров в набросанных несчитаных подушечках, напротив телевизора, и... поднос пломбира в вафельных стаканчиках.

У него щемило в груди от нежности, любви, радости, и он не знал, не мог найти слов, чтобы сказать ей об этом и о том^ что это первый после детства настоящий Новый год. Он ей сказал потом, как смог.

И целое новогоднее утро в поцелуях, шепоте, смехе, поедании тающего пломбира, и по Дими-ной просьбе, как тогда в шестнадцать ее лет, Машка слизывала сладкую жидкость с руки, прерванная на середине процесса горячей любовью, и шампанское, и счастливое утомленное засыпание в обнимку.

И шашлыки на скрипучем от морозца снегу на следующий день, катание на коньках, без счета игры-соревнования с призами, в которых принимали участие все — и взрослые и дети, насмеявшись до коликов в животе, а потом сидели за неспешным ужином, пели в караоке. На следующее утро на тройках, по морозцу, поехали в ближайший маленький городок, в старинную церковь, восстановление и реставрацию которой инициировал и оплатил Л обедный.

Отец Иннокентий радушно встретил, провел по,церкви, рассказал, показал, что удалось спасти, восстановить, а что пришлось делать заново, и спросил, прощаясь:

— Вы венчаны?

—Нет.

— Венчанные браки Господь оберегает и ангела семейного приставляет присмотреть и помогать. Я вас обвенчаю.

Отец Иннокентий обвенчал их в маленькой церкви, в присутствии всех гостей.

В феврале Машка неожиданно днем пришла к нему на работу, просунула голову в дверь кабинета.

— Дим, я тебя очень отвлеку?

— Ты еще в приемной посиди! — возмутился Победный, вставая из-за стола.

— Значит, не очень. — И она вошла, улыбаясь.

— Машка, я тебя отшлепаю! Что случилось?

Дима обнял ее.

— У нас был замечательный Новый год!

— Да, лучший! Я бы повторил историю с пломбиром! — улыбнулся он и полез целоваться.

— Подожди! — увернулась Маша. — Не целуй меня, я сразу перестаю соображать!

— Это хорошо! — повторил попытку Дима.

— Я хотела сказать тебе что-то важное!

— Что? — остановился он и посмотрел на Машу.

— У нас был замечательный Новый год, самый замечательный, какой только мог быть! Теперь мы беременны.

— То есть? — проявил Агудеса сообразительности муж.

— То есть где-то между Рождеством и старым Новым годом мы стали беременны. То есть я беременна, а ты вместе со мной.