— Чип иДейл спешат на помощь! А нельзя нам как-то попроще, без пропаданий и спасений? А?

— Наверное, нет, попроще нельзя.

— Ну и ладно! — согласилась она.

— Люблю тебя, — признался Дима спокойным голосом. — Всегда любил, только не, понимал этого.

Когда-то старенький доктор скорой помощи сказал ему: «У вас теперь с этой девочкой одна кровь, и вряд ли вы встретите кого-то еще, с кем сможете перемешаться кровью».

Он на всю жизнь запомнил эти слова, а понял только сейчас.

— Машка, пошли домой. И надо врача тебе вызвать.

Эпилог

— Да никуда ты не поедешь! — достигнув близкой к пограничной точки возмущения, начальственно рокотал Победный.

— Димочка, я всего дня на два, ну, может, на три! — уговаривала она.

— Какие раскопки, Машка?! Ты на шестом месяце беременности!

Маша отмахнулась:

— Я хорошо себя чувствую! Я же не буду породу копать!

— Понятно! Будешь ползать на коленках, кисточкой пыль веков смахивать! Нет, Маша! — сощурил тигриные раздраженные глаза Дмитрий Федорович."

"— Да не буду я, Дима! У меня там отличные ребята, они сами все смахнут и раскопают, а мне понадобится только пальчиком указывать, что делать!

-— Ты!! — бушевал Дима. — Пальчиком? Ну да! Мария, давай прекратим этот разговор! Какие раскопки?!

— Дима, они там все остановили, я сказала — без меня ничего не трогать, они меня ждут!

— Машка, что мы спорим из-за какой-то ерунды?

— Это не ерунда! Это колчан вождя! Ты что?! Дима, ну все, все, ну не ругайся!

Она полезла обниматься. Раздраженный до невозможности Дмитрий Федорович поотворачивался немного, для порядка, но, тяжко вздохнув, обнял строптивую жену, сел в кресло и усадил ее себе на колени.

— Машка, это глупость какая-то — тащиться черт-те куда! Там сейчас жара несусветная и никаких нормальных условий! Наверняка туалет деревянный с дыркой!

— Не все так плохо, Дим! Ну, деревянный, так я буду жить в поселке, с хорошим туалетом!

— Ну да, таким же, но покрашенным, — ворчал, уже сдавшись, понимая, что не отговорит, Дима.

Прошел год с тех пор, как они встретились и уже не расставались, а Дима все еще не привык, что счастье — это так просто и что у него есть Машка!

Он тихо млел, переполняемый нежностью от ее присутствия рядом. Даже когда они спорили, он с ходу, с удовольствием и размахом нырял в разборку, утверждаясь главой семьи и чувствуя себя счастливым.

Он побаивался немного, в душе — надо поосторожней, чтобы не спугнуть это их счастье!

У них теперь были совместно пережитые события, накопленные за этот год. И он помнил все и иногда, когда просыпался ночью, смотрел на спящую Машку, прижавшуюся к нему, и перебирал в памяти, как личные сокровища, эти воспоминании, и улыбался от удовольствия и тихой радости.