Он зарычал, сильно дернул головой, пытаясь освободиться от ее ногтей, но Маша пальцев не разжала, три глубоких борозды, окрашиваясь, набухая кровью, остались у него на щеке.

— А-а-а!! — заорал он, срываясь на истерический фальцет. — Сука! — И замахнулся кулаком! Маша зажмурилась и отвернула голову.

Удара не последовало. Какая-то сила оторвала от нее взбесившегося бывшего мужа.

Двумя руками — за шею и ремень на брюках — Дима ухватил Юрика, оторвал от Маши, развернул и с лету, под челюсть ударил кулаком, как кувалдой. Тот пролетел пару метров, врезался спиной в стеклянный шкафчик с посудой и, осыпаемый летящими осколками, упал на пол. В два стремительных шага Победный оказался возле него, схватил широкой ручищей за горло, поднял над полом, с силой впечатал в стену.

И стал сжимать пальцы на горле.

Молча, ни звука не издав с момента, когда ворвался в номер.

На все действия ему понадобилось пять секунд!

Тигр взял свою добычу!

Это его женщина, и никто не имеет права ее трогать!

Она может отказаться от него, уйти, сказать, что не любит, что он ей не нужен, забыть и продолжать жить без него!

Но она его женщина!

Он отвоевал ее у смерти и вымолил у Бога! Никто не смеет ее трогать!

И он сжал пальцы на горле Юрика.

На седьмой секунде Маша пришла в себя, сфокусировав зрение, осознала, что происходит вокруг, и стала выбираться из кровати. К Диме.

Осип смотрел на Победного и очень быстро и четко соображал, какие надо предпринять действия и шаги, чтобы замять все это дерьмо! Так, менты местные, он с ними без проблем договорится, обслуживающий персонал — тоже решаемо. «Ах ты ж, твою мать!»

Он понимал, что Победный не остановится! Он сейчас ничего не слышит, не видит и не соображает — все! Он пойдет до конца, потому что этот придурок — прости господи его душу грешную! — вступил на Димину территорию, территорию его сердца и тронул его единственную женщину! Если бы дело касалось какой-нибудь другой женщины, бизнеса, работы, какого бы уровня заваруха ни случилась, Дима хладнокровно все осмыслил бы, просчитал до мелочей и без эмоций сделал бы противника.

Осип, естественно, мог одним движением отключить Диму и остановить смертоубийство. Но Дима ему не простит никогда! Это его бой и его женщина!

Но если не остановить, Дима не простит себя никогда и возьмет на всю жизнь грех и тяжесть убийства на душу!

«Твою мать!»

И уже ничего не будет — ни смеха, ни радости, ни открытости, ни счастья, которое только испытал!

И Маша...