Полицейские поехали в анатомический покой при медицинском факультете Новороссийского университета. Лыков увидел там своего осведомителя. Петр Полуэктович лежал весь растерзанный – доктора насчитали семнадцать ножевых ран. Красные воспаленные глаза с ужасом смотрели в потолок…

Допрос арестованных ничего не дал. Все они молчали, даже извозчик. Цихмейстерова ждал суд за убийство, остальных – за вооруженное сопротивление полиции.

Хоть это и было бессмысленно, Алексей Николаевич наведался в «Старую Полтаву». Парня с чирьем там не оказалось. На вопрос, где он, публика лишь смеялась: знать не знаем, сроду такого не видели.

Лыков не успокоился и собрал надзирателей. Описал им кудрявого, и те сразу опознали его: Валя Злой, рабочий с костопального завода, а по ночам налетчик. Однако что предъявишь такому тертому хлопцу? Ни один следователь не возьмет в производство…"

"Дознание снова зашло в тупик. Второй покойник за два дня, а Балуца по-прежнему гулял на свободе.

Градоначальник пригласил Лыкова в свой кабинет и высказал ему сильное неудовольствие. Он даже позволил себе следующее замечание:

– Думал, такой специалист в пять минут разберется, а оказалось, вы как все остальные…

Питерец сдержался. А то еще генерал-майор доложит Курлову, что Азвестопуло здоров и ловит убийцу своих родителей. Толмачев потребовал на правах начальника города «закончить эту волынку побыстрее» и укатил в отпуск. За него остался помощник, действительный статский советник Набоков. Лыкову пришлось объясняться и с ним. Видимо, Челебидаки наябедничал, да еще сгустил краски. Командированный опять выслушал много неприятного. Но ему на все это было наплевать – его интересовал только Степка Херсонский.

Глава 8

Будни

Весна в 1909 году выдалась ранняя. В конце апреля в городе уже вовсю цвели акации, люди ходили в летнем платье. Лыков с Азвестопуло застряли в Одессе. Уезжать с пустыми руками не хотелось. В прошлом году так уже сделали, бросили поиски, и что? Получили новые преступления с человеческими жертвами. Коллежский советник объяснил это по телеграфу директору департамента. Зотов сбегал за разрешением в Курлову и нехотя позволил остаться до 10 мая. Сергею велел вылечиться к этому же сроку – и на том спасибо. Требовалось активизировать поиски атамана, а как? И без того уже вся полиция была на взводе.

Титулярный советник не унывал и поддерживал в шефе остатки оптимизма. Он нашел новое увлечение: стал учить Лыкова всяким местным штучкам. Алексей Николаевич постоянно в разговоре сбивался и произносил «Одесса» через «э». Оговорка коробила собеседников и даже мешала находить с ними общий язык. Пришлось питерцу следить за своей речью… Еще Сергей привил Алексею Николаевичу навык грызть подсолнух.