В узком проходе сыскные были легкой мишенью. Но вместо второго выстрела послышался щелчок – осечка!

Алексей Николаевич прыгнул ногой вперед и угодил в кого-то невидимого в темноте. Следом вломились полицейские, и началась свалка. Командированный нащупал противника и подмял его под себя. Рядом хрипели и ругались, звякнул нож. Наконец кто-то зажег карманный электрический фонарь. В его свете обнаружились трое незнакомцев, которых надзиратели крепко держали за руки. Вид и у них, и у сыщиков был одинаково помятый…

Лыков забрал фонарик и внимательно рассмотрел задержанных. Ни один из них не походил на Степку. Тогда он за волосы оторвал ближайшего от пола и спросил:

– Где Балуца?

Тот кричал и пытался вырваться.

– Где Балуца? Я ж тебя, дурака, на части разорву!

Но тут с улицы раздались выстрелы. Алексей Николаевич бросил пленника и метнулся наружу. Там стоял на одном колене надзиратель Жук и лупил в белый свет как в копеечку.

– Что случилось? В кого ты целишь?

– Двое, ваше высокоблагородие! Пробежали в арку – и деру. Из соседнего подъезда выскочили. Один по приметам Цихмейстеров, а второй не иначе как тот самый!

– Степка Херсонский?! Бегом, бегом за ними!

Но было уже поздно. Бандиты ушли дворами Молдаванки. Колька знал их как свои пять пальцев, а полицейские в темноте заплутали.

В результате им в руки попали лишь те двое, что ночевали у гицеля. Третьим был сам хозяин квартиры, Иван Арковенко. Арестованных опознали уже в управлении: известные налетчики Павел Логачев и Кирилл Ворокута. Балуца опять обхитрил сыщиков. Он поместил свою новую банду у извозчика, а сам с податаманом укрылся у соседей…

Однако на этом события бурной ночи не закончились. Рано утром Алексей Николаевич уже собирался вернуться в гостиницу и хоть немного поспать, как вдруг в кабинете Черкасова раздался длинный телефонный звонок. Андрей Яковлевич снял трубку, выслушал, разъединился и встал, взяв фуражку.

– Едем.

– Куда?

– Цихмейстерова арестовали.

– Так пусть везут сюда, зачем нам куда-то ехать?

Главный сыщик смутился:

– Он человека шиванул на Кульмицкой дороге.

Лыков застыл.

– Рыжего? В сером пальто?

– Да.

– Но как он узнал?

Черкасов сел напротив питерца и спросил тихо:

– Это ваш новый освед, Персиянов?

– Почти наверняка. Но как Цихмейстеров узнал?

Азвестопуло из-за его плеча сказал:

– А помните кучерявого в пивной? С чирьем на щеке. Он еще говорил, что тут своих не выдают.

– Помню. Думаешь, он?

– Скорее всего.

– Ты прав, – сразу согласился Алексей Николаевич. – Фуражка и новое пальто сгубили Персиянова. Он ходил, выспрашивал. В новой фуражке, которой вчера еще не было. А кучерявый запомнил. Когда Цихмейстеров прибежал в «Старую Полтаву» и спросил, кто его заложил, парень высказал догадку. Кольке ее хватило.