Он сволочь, конечно, но она такая красивая, новенькая… жалко портить… Она же не виновата, что её хозяин такой козёл.

Я даже погладила нежно капот.

— Идея!

Лёлька порылась в сумочке и извлекла оттуда помаду.

— Оставим ему послание…

38

Мерзкий дребезжащий звук ввинчивался в мой мозг как соседская дрель. Я нырнула под одеяло с головой, но дребезжание проникало и туда. Чертыхнувшись, я всё же проснулась. А мерзкий звук источал будильник на телефоне. Надо сменить мелодию на что-нибудь более милосердное, в который раз сделала я для себя в уме пометку.

Голова раскалывалась так, что даже глаза болели. Во рту пересохло так, что язык стал колючий как наждак. Нестерпимо хотелось снова лечь и не вставать до вечера. Или до завтра. И даже не шевелиться. Потому что каждое движение отзывалось вспышкой пульсирующей боли в висках и затылке.

Шатаясь, словно измождённая тяжким недугом, я первым делом наведалась на кухню и жадно припала к графину с водой."

"Это всё гранатовое вино! Брр… Сколько мы его вчера влили? Не помню. Я даже не помню, как дома оказалась. Но ругать себя и стыдить не было времени. Я сделаю это потом, а то рискую снова опоздать на работу.

Работа… Кто бы знал, как не хотелось туда идти, хотя ещё недавно мчалась туда чуть не вприпрыжку. Какие будут сегодня ""сюрпризы""? К чему ещё привяжется Крамер?

Я закинула в рот аспирин, выпила горячий чай с лимоном и немного ожила. Однако слишком долго я раскачивалась, так что не успела даже мало-мальски подкраситься. Это плохо. После вчерашнего моё лицо без макияжа выглядело бледным и больным.

Я покосилась на косметичку, потом на часы. Нет, не успею. А снова давать лишний повод Крамеру — не хочу.

Пока я плелась от остановки до офиса, меня нагнала Ольга Петровна, начальник планового и пристроилась рядом.

— Уж не заболели вы? — спросила она.

— Не выспалась просто.

— А-а, то-то я гляжу, вы какая-то бледная сегодня. А не знаете, Ксения Андреевна, когда новый коммерческий будет проводить аттестацию?

— Не знаю, — честно сказала я.

Дотянуть бы мне ещё до этой аттестации. И как будто прочитав мои мысли, она поинтересовалась:

— Что, пока не получается у вас с ним сработаться?

И тут же опередив мой вопрос, пояснила:

— Лидочка слышала, как он вас чихвостил. Сочувствую. Уж вас-то за что ругать, правда?

Она смотрела на меня выжидающе. Понятно, ждала подробностей.

Я обдумывала, как вежливо ответить ей, чтобы отвязалась. Мы как раз проходили мимо парковки, и мой взгляд нечаянно упал на машину Крамера. Точнее, на её заднее стекло, на котором алели огромные кривые и жирные буквы. И я аж вздрогнула, прикусив щеку.

— К чему он мог прице… — Ольга Петровна тоже оборвалась на полуслове, потом хохотнула.