Девочке было всего шесть, и сначала она ничего не поняла и, казалось, даже не расстроилась.

А потом мужчина понял, что она ее ждет. Терпеливо и упрямо ждет возвращения матери и готовится к встрече. Не удивительно, ведь они с Ириной всегда были словно связаны невидимой нитью — всё время вместе, как привязанные друг к другу. Вера обожала маму, и ее детское сознание никак не хотелось мириться с мыслью, что они больше никогда не будут вместе.

Озеров тогда консультировался с разными специалистами, водил дочку к психологам, и ему казалось, что постепенно они все вместе выбираются из этой ямы слез и отчаяния.

Матвей взял Веру на руки, совсем как маленькую, посадил к себе на колени и погладил по спине.

— Не бойся, мы никогда ее не забудем. Она живет в наших сердцах.

— Но я совсем не помню ее лица. — Ее руки вцепились в край его свитера.

— Для этого у нас есть целый альбом. — Он принялся перебирать ее длинные каштановые волосы, зарылся в них носом. — А еще у тебя фото стоит в рамке на тумбочке, забыла?

— Разве честно срисовывать маму с фотографии?

— Мы можем посмотреть видео.

— А если я совсем забуду ее, папа? Если навсегда забуду?

— Такого никогда не случится. — Озеров начал слегка укачивать малышку. — Уверен, мама сейчас видит нас, и ей не хочется, чтобы ты плакала и расстраивалась.

— Она видит меня с неба? Так бабушка всегда говорит.

— Возможно.

— Тогда я не буду расстраиваться. — Девочка замотала головой. — Не хочу, чтобы она тоже печалилась.

Мужчина осторожно встал и прижал дочку к груди. Та обхватила его талию ногами. Он неуклюже подхватил фотоальбом с верхней полки, и они вместе уселись на диван.

— Сейчас посмотрим, и ты сразу все вспомнишь. Вместе мы нарисуем маму самой красивой.

Матвей обнял дочку и открыл альбом.

— Кто это? — Размазывая слезы по лицу, спросила Вера.

— Как будто ты не знаешь. — Улыбнулся ее отец. — Маленький, крикливый, сморщенный сверток. Я жутко испугался, когда мне принесли его.

— Это я! — Рассмеялась девочка, водя пальцем по карточке.

— Правильно. А это мама. — Он тоже коснулся старого снимка.

Десять лет назад, а будто вчера.

— Она тут какая-то… измученная…

— Конечно, ведь ты все время плакала и не давала нам отдохнуть дольше часа.

— Правда? — Ее брови изумленно взметнулись.

— Правда.

— Мама красивая… — Сказала Вера, скользя ладошкой по фотографии.

— Очень. — Сжал губы Матвей.

— Листай дальше.

Он перелистнул страницу и бросил взгляд на дверь. Марина Валерьевна улыбнулась ему сквозь слезы. Вот и всё. Кажется, кризис миновал.

18

Закрыв за профессором дверь, Ольга побежала прямиком в душ. Встала под прохладные струи воды и расплакалась. Горько, беззвучно, отчаянно.