Неужели она не понимает, как опасно находиться на улице в такую погоду? Она мокрая с головы до ног, вероятно, из-за этого заболеет, и ей повезло, что по дороге сюда с ней не случилось чего-нибудь похуже.

Мой страх говорит за меня, когда я повышаю голос:

– Какого черта ты это сделала?

Ее плечи расправлены, а в голосе ни тени сомнений. Она говорит:

– Я не хотела, чтобы ты был один.

Ее слова снова выводят меня из равновесия. Приступ страха резко усиливается, мои эмоции выходят из-под контроля. Глаза мгновенно начинает щипать, а в горле образуется ком.

– Не делай этого ради меня, Кенни… – Мой голос срывается на ее имени.

– Я хотела. – Она качает головой. – Я не знаю почему. Не знаю, когда это изменилось. Но ты всегда говоришь делать то, что мне нравится, а я никогда не чувствовала себя лучше, чем рядом с тобой.

Я резко выдыхаю, пытаясь успокоиться и не дать ей понять, как много это значит для меня. Даже зная, что я буду в ужасном состоянии, она здесь. Даже когда разум играет со мной злую шутку, Кеннеди относится к моим страхам серьезно. Возможно, другие назвали бы меня иррациональным, посмеялись бы над глупой летней грозой, но она прибежала, вместо того чтобы сесть за руль и приехать ко мне.

Кеннеди протягивает руку, обхватывает мою и разжимает мои пальцы. Я поддаюсь, и ключи от машины падают ей на ладонь.

– Зачем они тебе?

– Потому что я не мог до тебя дозвониться. Мне нужно было убедиться, что с тобой все в порядке.

Кеннеди наклоняет голову, выражение ее лица становится расслабленным. Она кладет мои ключи в карман куртки, одновременно доставая свой телефон. С него капает вода, поэтому она протирает экран, и на нем отображаются бесконечные пропущенные звонки.

– Прости. Я не слышала его из-за дождя.

– Ты меня напугала.

Она качает головой, нахмурив брови, как будто действительно не может осознать, что кто-то беспокоится о ее благополучии. Что кто-то будет заботиться о ней, скучать по ней так сильно, что сядет в машину и проверит, все ли в порядке.

Раскат грома слышится за окном, и вспышка молнии освещает прекрасное лицо Кеннеди. Я стараюсь не обращать внимания ни на что, кроме нее, но все же не могу сдержать легкую дрожь.

Кеннеди протягивает руку и обхватывает мое лицо своей маленькой ладошкой.

– Позволь мне отвлечь тебя, – шепчет она.

27

Исайя

Выйдя в коридор, я обнимаю лицо Кеннеди ладонями и прижимаюсь губами к ее губам, отчаянно желая к ней прикоснуться."

"Ее зубы стучат, и я отстраняюсь.

– Боже, Кенни, ты замерзла!

– Мне все равно, – выдыхает она. – Я хотела увидеть тебя.

Вот так признание! Она знала, что меня ждет тяжелая ночь, и все равно захотела быть рядом.