Ему уже давно стоило привыкнуть к другому: почти три месяца диван в этой комнате всегда оставался пустым.

Включая домашний компьютер и раскладывая на столе нужные для работы документы, Денис продолжал думать о том, какой явной, пронзительной пустотой обернулось отсутствие Лены в этой квартире и в его жизни. Он до сих пор не был уверен, что готов принять новую жизнь до конца. Жизнь, которою он, судя по всему, проведет в безграничном одиночестве.

Собственные размышления вызвали у Дениса циничную усмешку: он чересчур привык к тому, что рядом всегда есть другой человек.

Тот, кому есть до него дело. Оказалось, не так уж легко существовать в мире, где не с кем обсудить прошедший день. Рабочие совещания, прения в суде и пара слов знакомым и незнакомцам, к его большему сожалению, не заменяли друзей, родных и жену — всех, кого у Дениса больше не было.

С удивлением он понимал, что до ухода Лены едва ли замечал, насколько пуста его жизнь. Не потому, что она заменила ему всех и вся — он отлично помнил, что совсем не стремился проводить с Леной дни и ночи, и не намеревался теперь глупо романтизировать их брак, забывая о реальности, — но сам факт ее присутствия в его жизни служил успокаивающей иллюзией нормального, полноценного существования.

Теперь отгораживаться от досадно провальной действительности было некем."

"Неудивительно, что он тянул с разводом и не раз глушил порывы переубедить Лену, уговорить ее попробовать заново; ему хватило ума осознать, что в эти минуты им руководила вовсе не любовь и даже не привязанность, что, безусловно, связывала его с Леной, но страх. Остаться наедине с собой. Лишить себя последнего дорогого человека.

Денис был железно уверен, что ни одну причину нельзя считать достойной и правильной. Нельзя строить брак на таком фундаменте. Один раз он уже попытался, и его мало извиняла неосознанность им содеянного. Второй раз купиться на тот же самообман было непростительно.

Лена хотела иного. Она заслуживала иного, и чем больше Денис разбирался с мотивациями своих прошлых поступков, тем увереннее становился в правильности принятого ей решения. Ни он, ни она, как выяснилось, не способны выдержать брак без взаимности. Лучшее, что Денис мог сделать, — это Лену отпустить.

Прекратить эгоистично и трусливо хвататься за нее как за спасательный круг и разобраться с собственной жизнью.

Если бы он еще знал как.

Убежать с головой в работу от не самых приятных мысленных дискуссий с самим собой не удалось. Денис постоянно возвращался к воспоминаниям о случившейся в стенах суда встрече. Вновь взбаламутившей все его нутро, когда он лишь приблизился к примирению с нынешним положением дел.

Денис давно не возлагал на встречу с Катей никаких надежд.