Правда, растеряться было от чего. На груди генерала вдруг засветился яркий узор, чем-то напоминающий аккуратные чешуйки, переливающиеся в тусклом вечернем свете. Это было настолько завораживающе, что жутко хотелось прикоснуться. Тактильно ощутить эту магию, впитать её, разделить вместе с ним. Насладиться близостью и почувствовать его тепло.

Ох, как же я влипла! И это ещё полбеды, но как теперь оторваться от этого мужчины?! Я ведь даже взгляда отвести не могла!

Взор генерала тоже был довольно красноречивым. Он скользил по моему телу нежно и неизбежно, словно капли дождя, которые стекали с головы до ног. Кондрайн изучал каждый сантиметр моей кожи пристальнее, чем ювелир самоцветы.

Удар сердца, второй, и я чувствовала, как силы покидают меня вместе с уверенностью в том, что между нами может что-то случиться.

Третий удар, четвёртый и пятый. Я опустила ресницы, наконец сумев отвести взгляд от мужчины.

Шестой удар сердца. И тут Кондрайн, словно хищник, делает рывок и буквально впечатывает меня в своё мускулистое тело, сжав в объятиях, лишив опоры и воздуха в груди.

Стон сорвался с губ, когда генерал подхватил меня на руки и понёс на кровать.

Я боялась даже пошевелиться. Казалось, что если я сейчас сделаю лишний вздох, то спугну момент, и всё закончится, так и не успев начаться.

И никак не могла понять саму себя. Внутри, как сумасшедшее, колотилось сердце, чувства вступили в конфликт с воспитанием, и в моём сознании разразилась нешуточная борьба.

Я полыхала от страсти, мысли путались. Тело горело огнём от поцелуев, которыми меня щедро одаривал Кондрайн.

Кажется, я стонала, не в силах удержать эмоции, которые испытывала от каждого его касания.

Его руки и губы оставляли на моём теле такие же светящиеся следы, как те, что украшали широкую грудь мужчины. Магия проникала под кожу, пропитывала меня насквозь, смешивалась с кровью и наполняла нестерпимым желанием, заставляя прогибаться и прикусывать губу, наслаждаясь невероятной прелюдией.

Я наконец поняла, что значит таять от ласки и сгорать без остатка, растворившись в другом человеке. И точно хотела большего, но генерал продолжал медлить.

Даже без опыта в подобном, мне было ясно, что ему стоит невероятных усилий сдерживать себя, и никак не могла понять: зачем?

– Моя! – шептал он, прокладывая дорожку поцелуев от груди по ключице до самого уха, а затем обратно."

"Сильные руки по-хозяйски скользили по телу, сжимали в мыслимых и немыслимых местах, заставляя меня извиваться и комкать вспотевшими пальцами белые простыни.

Он словно издевался, будто ждал, чтобы я взмолилась о пощаде или продолжении сладкой пытки, но я стойко молчала, не в силах решиться просить о большем или отступить.