Она стояла, едва дыша, и смотрела на мой мерцающий магией торс с таким искренним восторгом, что из меня вырвалось утробное рычание."

"Я же с упоением рассматривал изящную линию шеи, упругие округлости и длинные ноги. Мне нравилось всё. Хотелось забросить женщину на плечо, закричать, что она моя, и унести как можно дальше. Туда, где я смогу её любить до тех пор, пока она не взмолится о пощаде.

С трудом подавив рвущиеся инстинкты, я тихо проговорил:

– Ирма, а теперь очень медленно отступите к двери. Не поворачивайтесь спиной и не бегите.

Она шагнула ко мне, и я возмутился:

– Вы вообще слышите?

– Да-а, – протянула она и тихо всхлипнула.

Сердце сжалось, и я выдохнул:

– Вам страшно?

– Очень.

– Поэтому сейчас…

– Мне безумно страшно, что я вам не нравлюсь, – ещё раз всхлипнула она. – Почему вы меня отталкиваете?

Вот же глупышка!

Это был последний миг, когда я думал, как человек.

Инстинкты взяли верх.

Глава 23

Ирма

Не понимаю, что на меня нашло! Даже не помню, как поднялась с кресла, пересекла комнату и оказалась слишком близко к генералу.

Его запах, вид, тяжёлое дыхание… Мне в буквальном смысле слова снесло крышу.

Хотелось его поддержать, успокоить, чтобы не злился на сына и не переживал за этот отбор, но…

Сама не знаю почему, но едва мужчина повернулся, прикоснулась к его губам. Не собиралась его целовать и никак не рассчитывала на взаимный порыв.

Внезапно, стихийно, угрожающе и снося всё на своём пути, наши губы встретились, как волна встречается с извилистой косой песчаного берега, заливается в порыве страсти далеко на сушу и плавно откатывается назад.

Так и Кондрайн смял мои губы горячим поцелуем, заставив сердце сжаться, пропустить удар и снова заколотиться с сумасшедшей силой.

Боже, это было так сладко, нежно и маняще, но в то же время так страстно и горячо, что у меня аж ноги подкосились.

Я была готова сама запрыгнуть на него и воплотить в жизнь все свои самые нереальные, пошлые фантазии, которые когда-либо возникали в моём воображении, но Кондрайн внезапно отстранился.

– Почему вы меня отталкиваете? – спросила, остановившись в замешательстве. Предательские слёзы застряли где-то в горле, а щёки просто огнём горели от стыда.

Сама полезла к мужчине, а он вместо того, чтобы принять и воспользоваться, попытался прогнать меня.

Да, он предложил бежать. Неужели так печётся о моей чести? Не всё ли ему равно? Почему отвергает?!

Я даже на миг сама поверила в то, что он прав и мне действительно лучше спрятаться, закопаться где-нибудь, пока генерал не успокоится, но дверь заперта и бежать мне некуда.

Да и не хотела я, чтобы этот момент закончился. Вернее, хотела, но, наоборот, перейти к самому пикантному и горячему, а не стоять перед ним нагой и не хлопать ресницами, как последняя дура.