Ее охватило безумие, чувство потери сковало ее прекрасное лицо маской.

Я не знал, что она собирается делать. Даже не представлял, клянусь вам! Я попытался объяснить ей все, но не успел. Она бросилась к ограждению, сказала: «Будь ты проклят» – и спрыгнула за борт.

Я остался на палубе один. В ужасе. В отчаянии…

Истекая кровью, под хлещущим дождем я стоял и глядел в черноту клубящейся и переваливающейся бездны, в которой сгинула та, кого я любил…

…Старший сержант Гоббин замолчал. Еще какое-то время он смотрел в глубину незажженного камина, словно в его черных недрах пытался кого-то углядеть.

Доктор Доу раздумывал о том, что услышал, а Хоппер шумно почесал подбородок.

– Да, дела, – протянул констебль. – Я вам сочувствую, сэр…

Гоббин резко к нему повернулся.

– Засунь свое сочувствие себе в задницу! И пробкой заткни!

Старший сержант вернулся в кресло.

– Что было после произошедшего на палубе?

Гоббин невесело усмехнулся.

– Я не помню, сколько простоял там, пытаясь осознать, что произошло. В какой-то момент ко мне подошли двое матросов. Они взяли меня под руки и отвели в каюту. Я и не думал сопротивляться.

Вскоре у меня на пороге появился корабельный врач. Он зашил мою рану, наложил повязки. Я хотел все объяснить, но он ничего не стал слушать. Вместо этого сказал: «Мы знаем, что произошло. Вы выполнили задание. Этого достаточно. Ваше вознаграждение будет ждать на берегу по возвращении в Габен». После чего он ушел, и я остался один. Не буду описывать дальнейшее плаванье. «Гриндиллоу» зашел в ближайший порт, а затем взял курс на Габен. Когда я сошел на берег, меня препроводили в контору корабельной компании, где клерк совершенно буднично передал мне саквояж, полный денег, и заверил, что сержант Феггерер уже получил свой пакет. Я отправился на Полицейскую площадь.

– Как вы объяснили отсутствие напарника? – спросил доктор.

– Никак. Вопросов не задавали. Отметив мой потерянный вид, сержант лишь похлопал меня по плечу и сказал: «Не принимай близко к сердцу, Гоббин: у нас опасная служба, иногда мы теряем друзей. Отправляйся в паб и выпей в честь Клыка. И заодно не забудь отметить свое повышение, регулярный констебль». В паб я не пошел, а вместо этого вернулся домой – в ту комнатку, которую снимал.

Немного отойдя от плаванья и всего, что произошло, я взял подборку газет и начал шерстить разделы объявлений. Так я нашел этот дом. Вознаграждения за негласную работу хватило и еще осталась половина… Вспоминал ли я о трагедии? А сами как думаете? Едва ли не год прошел с моего возвращения, и только тогда кошмар стал понемногу блекнуть… Но он так и не поблек окончательно…

Гоббин сцепил пальцы, пытаясь унять волнение, и требовательно взглянул на доктора.

– Я все рассказал. Теперь ваш черед.