– Меня зовут…

– Всем плевать! Хоть бы тебя звали Король Льотомна! Что разнюхал? Ты ведь не случайно назначил встречу у этой мастерской?

Шнырр Шнорринг запустил по локти руки в карманы. Констебли ожидали, что он сейчас что-то достанет, но тот, видимо, просто решил согреть озябшие пальцы.

– Да… гм-хэмм… не случайно, господа хорошие. Как вы мне и велели, я побегал, поспрашивал. Сведений не то чтобы много. Но вы верно сделали, что послали меня. Здесь была толпа ваших коллег – они всех допытывали, но вы знаете, как это бывает: местные не сильно любят откровенничать с господами в форме. Между тем я способен даже из дохляка вытянуть сведения и…

– Шнырр!

– Эм-м… да. Я разговорил цветочницу на углу. Она видела констебля мистера Уилкса незадолго до исчезновения. У этого дома. И это еще не все! С ним кто-то был!

Бэнкс и Хоппер встрепенулись.

– Кто?!

– Было темно, и цветочница не смогла как следует рассмотреть спутника мистера Уилкса. Лишь то, что он был в красной шляпе. Но ей показалось, что тот шел чуть впереди и будто бы вел его за собой. Они вошли в этот дом.

Хоппер нахмурился.

– Значит, кто-то его вел за собой. Вряд ли это был гремлин, да, Бэнкс?

Толстяк проигнорировал и спросил у Шнырра:

– Ты его не нашел? Уилкса?

Шнырр Шнорринг покачал головой.

– Я поузнавал у жильцов. Ни к кому из них констебль не приходил. Выхода на чердак я не нашел, но зато обыскал котельную – и там никого. Уже думал идти вам докладывать, но кто-то из жильцов – какой-то гадкий хмырь! – запер меня в котельной, обозвал пройдохой, которому в их доме не рады, и пообещал через пару дней позвать констебля. Пришлось выбираться по трубе.

Бэнкс глянул на Хоппера, и тот кивнул.

– Поищем следы. За нами, Шнырр…

Констебли направились к подъезду по соседству с башмачной мастерской. Бродяга неуверенно пошагал за ними.

Почти сразу за дверью начиналась лестница. Консьержа тут не водилось, зато водились крысы, о чем свидетельствовало шуршание в темных углах."

"Дом этот ничем не отличался от прочих домов в Тремпл-Толл: понурая лестница с покосившимися ступенями, протекающие трубы, заплатки на дверях квартир, нечитаемые номерки. Доносившиеся откуда-то звуки передачи по радиофору смешивались с гулом пневмоуборщика. Пахло луком, кошачьей мочой и дешевым светильным газом – по меркам Саквояжни не пахло ничем.

Констебли озирались кругом, Шнырр со скучающим видом чесал щетину – он ведь сказал, что ничего не нашел. Бэнкс уже гадал, что предпринять, – стучаться во все двери ему отчаянно не хотелось. И тут Хоппер неожиданно издал:

– Да будь я проклят!

– Само собой, – кивнул толстяк. – Увидел что-то?

Хоппер, склонившись над ступенями, карябал ногтем по одной из них.

– Подвинься, ничего не видно.

Бэнкс даже выпучил глаза, пытаясь рассмотреть находку Хоппера.