Испугавшись, как бы слуги не нашли порванную ночную рубашку, Ива дрожащими руками запихнула ее в чемодан. К тому времени, как свежевыбритый и полностью одетый Данте вышел из ванной, она уже немного успокоилась и пришла в себя.

– Ты… ты куда-то собираешься?

– Да. Я уезжаю, и, разумеется, ты поедешь со мной. Доедем до аэропорта, а там наши дороги разойдутся. Тебя ждет Лондон, меня – Париж. Но сперва мне нужно поговорить с дедом.

– Данте…

– Не трать понапрасну слова, – велел он холодно. – Думаю, все нужное уже сказано. Разве что могу поблагодарить, что ты так убедительно сыграла роль моей невесты, но сейчас я пойду к Джованни и скажу, что между нами все кончено, в конце концов, кому, как не ему, знать, что ни один брак не выживет, если в нем нет любви. Если подпишешь обязательство хранить все в тайне, можешь оставить себе кольцо. Оно стоит весьма приличную сумму.

– Не стану я ничего подписывать, потому что в любом случае не собираюсь никому ничего говорить. Да и зачем? Мне в этой истории нечем гордиться. – Ее голос дрожал, а сама она устало разглядывала огромный бриллиант, пытаясь угадать, сколько он стоит. Может, действительно оставить и продать, потратив вырученные деньги на помощь тем, кто в ней действительно нуждается? И не лучше ли, чтобы он считал ее алчной и жадной до денег? Чтобы у него появилась еще одна причина ее ненавидеть? – Ива заставила себя улыбнуться. – Но кольцо я оставлю.

Даже не пытаясь скрыть презрения, Данте отвернулся.

– Как скажешь. А теперь собирай вещи и одевайся.

Глава 13

Эйфелева башня переливалась золотым и синим, но на темном небе не светилась ни одна звезда, улицы были пусты, а от вившейся под окнами Сены веяло холодом.

Обернувшись, Данте увидел, как к нему в кабинет ворвался помощник.

– Рене? В чем дело?

– Вас ждут на вечеринке в «Рице», – Рене озадаченно посмотрел на часы, – которая началась уже десять минут назад.

Данте лишь рукой махнул.

– Позвони и скажи, что меня задержали дела и я вряд ли вообще появлюсь.

– Если настаиваете, – осторожно начал помощник, – но это же вечеринка в честь дня рождения герцогини, и вы знаете, как она жаждет вашего общества.

Точно, знает. Данте откинулся на спинку кресла. Все и всегда его хотят, и в первую очередь женщины. Кроме одной-единственной. Сжав губы, он уставился в стену."

"Кроме одной-единственной несносной женщины, которая ясно дала понять, что не хочет иметь с ним ничего общего.

– Что-то не так, шеф?

Оглянувшись, Данте подавил желание все рассказать. А ведь это совсем не в его духе… Но ведь он обычно и не чувствует, как на сердце давит непосильный груз, ведь так? Да и жизнь не кажется пустой и никчемной, словно в ней не хватает самой основы мироздания, без которой он всего лишь жалкая неоконченная половинка. Данте зажмурился.