И как ему только в голову пришло, что жестокий отказ бессердечной блондинки заставит его образумиться? Или что он сумеет запросто ее забыть? Что ж, как бы там ни было, он серьезно ошибся, а ошибаться он никогда не любил.

Но сколько же в ней все-таки противоречий… В его руках она была нежной и страстной, охотно познавая радости секса. Данте вспомнил ее едва ли не детское удивление, когда он водил ее завтракать на Шелтер-Айленд, как она очаровала деда и превратила Наталью в настоящую красотку. А еще пробудила в нем сумасшедшую надежду, а заодно мимоходом заставила поверить, что все, о чем он раньше не смел и мечтать, действительно возможно. Он до сих пор помнил, как преобразилось ее лицо, когда он сделал ей предложение, а на глаза навернулись слезы радости.

Но что потом?

А ничего. Тихим ровным тоном с совершенно ничего не выражающим лицом она заявила, что не может за него выйти. Сказала, что не любит, хотя все ее действия твердили об обратном.

Но это же бессмыслица какая-то! Данте лишь головой покачал.

Не будь она столь невинна, он заподозрил бы соперника, хотя, может, эта мысль и не столь безумна? Она же крепко ухватилась за бриллиантовое кольцо, разве нет? Так, может, она вовсе не так наивна, как он вообразил?

Данте задумчиво следил, как башня загорается красным, а потом вновь золотым. А может, все гораздо проще и она всего лишь выбрала его в качестве породистого жеребца, эдакого альфа-самца, чтобы провести сексуальную инициацию?

Может, ее возбуждало то, что он иностранец, ведь множество женщин заводит такая ерунда, а сама она всегда собиралась выйти исключительно за равного ей по положению английского аристократа?

В очередной раз почувствовав, как по жилам расползается отвратительный яд ревности, Данте открыл глаза и увидел, что Рене все так же встревоженно его разглядывает.

Вспомнив вопрос помощника, Данте резко осознал, что да, что-то не так. И не просто что-то, а все. Потому что с каких это пор он стал терзать себя бесконечными вопросами, вместо того чтобы просто получить на них ответы?

– Мне нужна информация на женщину.

– На ту же, что и раньше? – невинно уточнил Рене. – Случаем, не на Иву Гамильтон?

– И как можно быстрее.

– Как пожелаете, сэр. Но если мне будет позволено заметить, это уже входит в привычку.

– Не позволено. – Поднявшись, Данте развязал галстук. – Я плачу тебе не за то, чтобы ты невпопад озвучивал свое мнение. Пусть подадут машину, я загляну к герцогине. И сотри с лица самодовольную улыбочку, она действует мне на нервы.

Данте все же заявился на роскошную вечеринку в пентхаусе дорогого отеля, но его мысли витали бесконечно далеко. Герцогиня была прекрасна, но, как и все остальные улыбавшиеся ему женщины, не пробудила в нем ни малейшего интереса.