В обществе деда мы будем играть роль счастливой пары, чтобы потешить его романтические идеалы, но наедине все будет совершенно иначе. Не забывай об этом. Я сплю на кушетке. – Он выдавил из себя улыбку. – Постараюсь тебе не мешать.

Глава 9

Темный силуэт бродил по комнате почти беззвучно, но даже приглушенных шагов хватило, чтобы Ива очнулась от беспокойного сна. Усевшись на кровати, она включила свет и уставилась на полностью одетого Данте.

– Ты куда?

– Пойду прокачусь.

– Но сейчас же… – она недоверчиво уставилась на часы, – чуть больше пяти утра!

– Я в курсе, – огрызнулся он, беря с тумбочки ключи от машины.

– Так что тебя гонит на улицу, когда еще даже солнце не встало?

– А как ты думаешь? – Вновь посмотрев на Иву, он уже даже не пытался скрывать злость. – Потому что я не могу уснуть!

Ива сглотнула.

– Кушетка на вид весьма неудобна, – согласилась она осторожно. – И для спины пользы никакой.

– Чертова кушетка тут вообще ни при чем, и мы оба отлично это знаем."

"Откинувшись на подушку, Ива молча взмолилась, чтобы он наконец перестал огрызаться. А еще лучше снял джинсы и пиджак, залез к ней в постель и удовлетворил сводящее их с ума желание. Сколько же ночей они уже здесь провели? И за все это время он так и не нарушил ее девственности. За все это время ничего вообще не изменилось, если не считать того, что сводящее с ума желание с каждым днем становилось лишь сильнее. Ей так хотелось вновь его поцеловать и сжать в объятиях… А он шарахался от нее так, словно боялся подхватить какую-то заразу.

– Не стоило селиться в этом коттедже. И уж точно нельзя было соглашаться оставаться здесь до открытия выставки Натальи.

– Так почему же ты на все это согласился?

– Сама отлично знаешь. Зачем было очаровывать деда? После твоего выступления я просто не мог отказаться остаться еще на пару дней. – Сжав ключи в кулаке, Данте сверлил Иву взглядом. – На этот раз тоже станешь отрицать, что продолжила начатое на свадьбе твоей сестры и повернула все так, чтобы сложилось по-твоему?

– Да как ты смеешь? – Поплотнее завернувшись в одеяло, она надеялась, что Данте не заметил ее напрягшихся сосков. – Ты всерьез смеешь утверждать, что я намеренно была мила с твоим дедом, чтобы загнать тебя в ловушку и запереть в этом коттедже?

– Я не это имел в виду.

– Вот и хорошо. Потому что, поверь мне, когда ты в таком настроении, ни один вменяемый человек не захочет находиться с тобой наедине ни минуты!

Данте прищурился.

– Возможно.

– Если честно, я не знаю, сколько еще выдержу. Изображать в обществе Джованни и Натальи счастливую пару, когда наедине мы… мы…

Уловив в ее голосе надрыв, Данте замер. Потому что ненавидел, когда в ней угадывалась уязвимость. Правда, случалось это на удивление редко.