Она смотрела так, словно могла забрать из его сердца всю тьму, разочарование и вину, словно как никто понимала, что творится у него на душе…

Сам того не заметив, Данте шагнул к Иве, не в силах оторвать глаз от маняще приоткрытых мягких губ. Внезапное признание опустошило, и теперь ему хотелось лишь забыться.

Он потянул Иву на себя, заставляя встать, и она охотно послушалась, а ее взгляд ясно говорил, что она хочет его ничуть не меньше, чем он ее.

Запустив пальцы в светлые волосы, Данте впился губами в нежные губы и, не в силах сдерживаться, громко застонал. Опустив руки на тонкую талию, он прижал Иву к себе еще крепче, вновь мимоходом подивившись ее легкости, а она отвечала на его поцелуй так жадно, словно стремилась всосать его в себя целиком. На секунду он подумал, где именно ему бы хотелось, чтобы она его пососала, а стоило положить руку на небольшую грудь, как Ива довольно застонала и принялась тереться об него узкими бедрами. Куда же он дел презервативы? И когда их ждут в главном доме?

Но, безнадежно растворяясь в желании, Данте вдруг вспомнил все, что обещал себе не делать. Потому что и так натворил уже достаточно. Не сумел спасти мать. Испортил отношения с братом-близнецом. В бизнесе он достиг ослепительных высот, но в личной жизни… Все, к чему бы он ни прикасался, распадалось прахом, а сам он был просто не в состоянии испытать то, что чувствовали остальные. И даже несмотря на то, что он позволил глупым мечтам Ивы Гамильтон повлиять на свою жизнь… Даже несмотря на то, что она умудрилась затащить его в свою глупую мечту, из которой он не мог так просто уйти… Все это не дает ему права причинять ей боль.

А ведь как же сейчас просто было бы взять ее девственность и стать первым мужчиной, которому довелось побывать в этом прекрасном теле… Первому познакомить ее со всеми радостями секса. Представив, как ощутит роскошную плоть, Данте прикрыл глаза, едва в силах выносить блаженство одной этой мысли. Приникнув губами к соску, посеять внутри ее свое семя, а потом целовать, пока она не заснет в его руках…

Но женская девственность дорогого стоит, и Ива заслуживает куда большего, чем он способен ей дать. Особенно после всего того, что ей и так довелось перенести. Сам же он не способен ни на чувства, ни на какие-либо отношения, и, доставив им взаимное удовольствие, раз и навсегда уйдет.

Отстранившись, Данте глубоко вдохнул, стараясь унять сексуальное желание, но, увидев в ничего не понимающих серых глазах смятение, едва не передумал.

– В Англии я говорил вполне серьезно. Ты не из тех, с кем я вступаю в связь. Так неужели ты думаешь, что раз я кое-что рассказал о прошлом… – Он усмехнулся. – Я сразу же тебя захочу? Неужели ты всерьез повелась? Зря. Это лишь притворство.