Под распахнутым длинным халатом — широкие домашние штаны и такая же рубашка навыпуск. Тёмные волосы рассыпались по плечам в живописном беспорядке. Снова хотелось запечатлеть его образ на бумаге — таким вот… простым, отрешённым, одиноким.

У стола на полу валялись исписанные скомканные листы бумаги. На столе со сдвинутой к краю ковровой скатертью высился чернильный прибор, лежали стопка чистой бумаги, открытая папка с документами, стояли полный графин вина рубинового цвета, пустой стакан. На тарелке ломтики подсохшего сыра и копчёной колбасы. В низкой чашке оливки. В центре стола шкатулка Ники, на крышке которой покоился кинжал без ножен с длинным тонким лезвием.

Адриан обернулся. Подбородок зарос густой щетиной; у глаз залегли тени; черты лица заострились. Он казался старше своих лет, мужественнее, суровее. Как ни странно, но ему шёл такой дикий вид.

Ника ошиблась. Не выглядел Ван дер Меер ни потерянным, ни подавленным. Усталым, да. Но взгляд живой, цепкий, жёсткий. Наладить с таким диалог непросто, если возможно.

Кэптен проводил её настороженным взором. Смотрел, как она, бросив на стол свои бумаги, приподняв подол платья, небрежно шаркает по полу, поддевая носком узкой туфли бумажный мусор, сталкивая его под стол в кучу.

— Мемуары пишешь? — спросила, устремив на него угрюмый взгляд. — Мусорная корзина где?

Зацепив краем платья трость, приткнувшуюся у спинки стула, ловко перехватила её, не дав упасть. Вернула на место.

— Зачем пришла? — Ван дер Меер, хромая, подошёл к столу.

Сел на своё место. Выпустил в сторону сизую струйку дыма и отложил трубку. Смяв исписанный лист в рыхлый шар, бросил под стол. Захлопнул папку с документами.

От дыма в горле у Ники запершило. Она сухо кашлянула, села на соседний стул и пододвинула к себе тарелку с сыром.

— Дело к тебе есть, — выбрала небольшой ломтик и отправила в рот. — Есть ужасно хочется. Со вчерашнего дня во рту маковой росинки не было, — кинула следом оливку, пресную, с терпким оттенком. Снова кашлянула.

Кэптен дотянулся до графина с вином, плеснул в стакан и поставил его перед незваной гостьей.

— Спасибо, — не отказалась она, заедая ломтиком сыра."

"Не так уж всё и плохо: её не выгнали сразу, дали промочить горло глотком виноградного вина, слушают.

— Госпожа Бригитта предлагала мне сёмгу с черносливом. Я бы поела, разделив её с тобой. С сегодняшнего дня дома меня кормить не будут. Кэптен, давай поедим. Не дай мне умереть с голоду, — посмотрела на него жалостливыми глазами кота из Шрека.

Адриан усмехнулся:

— Ты никогда не называла меня Кэптен.

— Не нравится? — улыбнулась Ника.

— Что у тебя за дело? — проигнорировал он вопрос.

— Вот, — Ника положила перед ним свои расчёты. — Я ухожу из дома.