Воскликнула: — Какое чёрное пятно легло на весь славный род Ван дер Мееров!

— Ничёсе, — только и смогла выдохнуть Ника. — Анника хоть дала согласие на развод?

Госпожа Бригитта пожала плечами и понизила голос до шёпота:

— Видела на столе в гостиной бумаги какие-то. Мальчик мой шуршали ими, перебирали, читали… Сами что-то писали… всё ещё пишут. Столько бумаги извели, и всё никак что-то у них там не выходит. Как закрылись, так и не выходят, — покосилась в сторону гостиной. — Хоть бы всё обернулось в их пользу.

Ника нахмурилась. Прислушивалась к непривычной тишине. Видно, экономка и слуг отпустила.

«Кэптен там не пьёт горькую в гордом одиночестве?» — закралась неприятная мысль.

— Я бы хотела его увидеть, — сказала, решительно вставая. — У меня есть к нему разговор.

Госпожа Бригитта схватила Нику за руку:

— Не знаю, нужно ли его сегодня тревожить, — задумалась. — С дороги хозяин крайне не в духе пребывают. Не ели ничего, — посмотрела за спину Ники, где на разделочном столе у камина стоял накрытый салфеткой поднос. — Я приготовила их любимую сёмгу с черносливом. Желаете отведать? — потянула девушку за руку, предлагая сесть.

Ника отказалась — не до еды. Осторожно высвободила ладонь. Настаивала:

— Я всё же схожу к нему. Может быть, удастся уговорить его поесть.

— Как бы они не обидели вас в сердцах, — засомневалась женщина.

Ника с сожалением поняла, что если госпожа Бригитта не согласится с её намерением войти в клетку со львом, то так тому и быть. Что-то подсказывало, что она знает своего хозяина лучше других. Знает, как будет лучше для него.

— Я нарываться не буду. Разведаю обстановку и чуть что, сразу уйду. А? — погладила её ладонь, просительно заглядывая в глаза.

Женщина молчала минуту, показавшуюся вечностью. Думала, вздыхала. То хмурилась, то вскидывала редкие рыжеватые бровки, собирая на лбу глубокие складки.

— А сходите, миленькая, сходите, — оживилась, заёрзав на сиденье стула. Улыбнулась устало: — Может, и правда, получится у вас увести их от невесёлых дум. А то они всё одни да одни. А я чай сделаю, — засуетилась, убирая рубашку и коробку для рукоделия.

Ника не стала медлить. Прихватив свои расчёты, вышла из кухни.

Глава 39

Вошла в гостиную без стука, не колеблясь, смело. Выгонят — уйдёт.

— Привет, — сказала громко, закрыв за собой дверь, проходя к столу.

Ван дер Меер стоял у окна к входу спиной. Курил. Судя по задымленности большой комнаты, выкурил не одну трубку. В вычищенной топке холодного камина белели обломки длинных глиняных трубок.

«Нервничал», — подметила Ника. Привычка сжимать челюсти при стрессе или умственном перенапряжении не из лучших.

Беспорядок царил во всём, начиная от внешнего вида Кэптена.