В одну сторону она шире, в другую более зловеща, потому как корень, пронизывающий землю, аркой навис. Под него ведьмочка и шмыгнула. Я за ней, уклон пошел, очутились в канаве. Пахнет черноземом. Снова развилка и дерево с корнями вырванное. Вижу основание, а там дыра и полость внутри. Глаза светятся чьи — то.

— Стой, — шепчу сквозь платок. Пальмира как раз с дырой уже собирается поравняться. Та встала, недоумевая, и вдруг улыбнулась.

— Ты думаешь там кто — то есть? — Шепчет заговорчески и вдруг выдает: — Бу!"

"Из отверстия жуки стали вылетать! А эхо от ее крика раз пять повторилось.

И кажется, несколько раз не ее это было эхо… Сглотнула. Передернуло меня от жуков таких. Толи светляки это, а может уроды, подобные тем, что в Анжерии с черноком. Три десятка их вылетело и к кронам устремилось.

— Такой укусит, у тебя сразу и корни оживут, — усмехнулась и дальше потопала.

— Слушай, — шепчу, догоняя. — Ты сказала, надо будет просто напугать кого — то…

— Да, лешего, — произнесла так, словно речь о том, что надо у младенца конфетку отнять.

Встала, как вкопанная. Трясет меня. Страх и мой, и извне на меня нагнетается.

Будто музыка зловещая в ушах, ужаса нагоняет. Тут ведь и птицы не поют. А вот корни иногда потрескивают, словно деревья ходят. Если бы не была в Анжерии, в такую бредовую мысль и не поверила б.

Пальмира у поворота заметила, что тушуюсь. В позу встала «руки в боки».

— Чем больше боишься, тем быстрее он тобой овладеет.

— Кто он?!

— Лес, — ответила вымученно, вернулась, взяла за руку и дальше потянула, приговаривая. — Трусиха, Валерия, ой трусиха. А еще виконтесса называется…

Отдернулась, словно меня кипятком обдало.

— Откуда ты знаешь?! — Смотрю на нее, ощущая, что она совсем не невинная девочка, какой казалась мне.

И ей не тринадцать лет!

Пальмира сузила зловещие глазки. А я сглотнула. Стоит ли предпринимать что — то и провоцировать. Может просто договориться?!

— На твоем кольце метка, — ответила сквозь зубы. — Титулы читать умею, сколько перевидала лордов в доме бабки. Не веришь мне? Ты ж такая черная и сильная. Можешь весь лес с корнями вырвать. Особенно если лешего побьешь.

— Сдался мне твой леший, — нервны мои сдают. Пальмира снова за руку берет, но мягче, бдительность ослабляет, вот зараза.

Стали подниматься, прям по корню шириной в метр. Вскарабкались на прямую площадку. Впереди мощный дуб обозначился. А вокруг него пустота из чернозема, ни травинки, ни листочка. Только сверху черные кроны нависли, солнце плотно заслоняют. Лучи едва сюда доходят с дальних просветов. Уже и на ночное зрение можно смело переключаться.

Ствол дуба метров пять в обхвате, в зарубках весь, мох в некоторых местах растет, а кое — где следы черные. Поджечь его пытались, наверное.