Надеюсь, женишку и самому наскучит общество нездоровой невесты, и он пойдет по своим важным делам: напиваться вином, как он делал почти каждый вечер.

– Как ты, золотце? – Он сел на край кровати.

– Хотела бы я сказать, что лучше, но голова разрывается… – простонала я, прикладывая ладонь к тряпке на лбу. – Не могу даже пошевелить ею. Но, думаю, крепкий сон поможет. Спасибо за ваше беспокойство.

Фаркоунт даже не услышал моих слов. Его ответ не волновал – он был изрядно пьян, а потому жаждал общения. Облизывал губы, почесывал залысину.

– Ты ведь не слышала о том, как я познакомился с королем? – поинтересовался он и, не дожидаясь, заговорил: – Шла зима. Я розовощеким мальчишкой ушел защищать отцовские края…

Целый час он трещал без умолка, пока драгоценное время утекало сквозь пальцы. Зачарованная стрелка бежала на часах, отчитывая минуты, намекая, что я опоздала. Алексис там совсем один. Ждет.

Черт.

Мои намеки жених пропускал мимо ушей. Когда я изображала, будто засыпаю от усталости, он тормошил меня за плечо – и продолжал рассказывать о своих боевых успехах и о том, что хозяйству требуется женская рука. Он повторял одни и те же фразы по нескольку раз, восхищался моей красотой.

– Ты невероятна, я мечтал о тебе все те годы, что приезжал в гости к Эрнесту. Помню тебя совсем юной девчушкой. И вот, ты моя… – бормотал, хватая меня за ладонь. – Не верится, что совсем скоро мы разделим брачное ложе.

К его чести, он не приставал ко мне – пока, – но его движения и без того были довольно откровенны. Я не сопротивлялась, хоть внутри и холодело от его слов и касаний. Продолжала вздыхать по поводу мигрени – изображала умирающую дурочку…

…которая опоздала на встречу с Алексисом на целых полчаса.

– Так-с, а про знакомство с твоим папенькой я тоже ни разу не обмолвился! – ударил жених ладонь об ладонь. – Сегодня такой день, когда скончался мой собственный отец, и мне пришлось взвалить на себя груз ответственности за фамилию. Я несколько размяк. Прости старика за язык без костей. Но с кем ещё мне обсудить былые подвиги?

Он попытался меня поцеловать, но я увернулась.

– Мэри, мы почти муж и жена.

– Я с радостью отдам всю себя вам… после свадьбы, – ответила твердо.

– Строптивая, но мне это нравится. Прежние мои жены были слишком уж мягкотелы. Послушай…

В эту секунду в дверь постучали. Каждый удар – как биение моего сердца, что колотилось сильнее и сильнее.

В комнату заглянул Алексис.

– Госпожа, с вами всё в порядке? – спросил он негромко, сразу оценивая ситуацию и изобразив покорного слугу.

Но даже эти, совсем обычные слова возмутили Фаркноута до глубины души. Он подскочил, и лицо его начало стремительно багроветь.