Помолчали, и я невысказанное им додумал сам.

Если бы не подставил Эмму тогда, что она в доме Шварца только по моей указке, рядом с ним тоже поэтому — чтобы докладывать мне.

Может быть, он относился бы к ней иначе. Серьезнее.

А теперь задета его гордость.

Это я всё им перечеркнул.

И не жалею, утихла ярость, но счастья заклятому другу я по прежнему желаю лишь на том свете.

— Отдай ее мне, — сказал мимоходом, всем видом показывая, что мне неважен его ответ. И внутренне напрягся. Ведь ответ важен, еще как.

Еще ни разу меня не обводили вокруг пальца так просто. Там по глупому упустить ее из виду и дать ей возможность улизнуть — что у нее в голове, ей разве плохо было у меня?

Не верю, что настолько не понравился ей, мне, слава богу, уже за тридцать и определять, когда женщине приятно — я научился давно.

Эмме было очень приятно.

Зачем тогда убегать от меня, куда?

— Отдать? — Шварц посмотрел мне в глаза. Лениво отпил коньяк, сощурился. — Нет.

— Ты ей не нужен. И сам это понимаешь. Признай, удерживать девчонку против воли — так себе характеристика тебя, как мужчины.

— Я не просил устраивать сеанс психологии, Артур.

Помолчали, оба посмотрели на бармена, что электровеником носится за стойкой, выполняя заказы официанток из соседнего зала.

И я зашел с другой стороны.

— Тогда. Давай с ней вдвоем.

Сам не ожидал от себя, что скажу это. Во времена нашей дружбы чего только не было, разные женщины, разный опыт, и всегда мы могли договориться, если красотка понравилась сразу обоим.

Но сейчас не тот случай, всё давно в прошлом. А меня потряхивает изнутри, как я хочу договориться. На счет этой блондинистой училки, которая прыгает из окон ресторана, выскакивает на ходу из машины, запирает хозяина дома в ванной после того, как я ее вылизал между ног.

— Ты предателей не прощаешь, Макар, — продолжил уверенно, когда он повернулся ко мне. — А Эмме изначально был интересен не ты — твой бизнес. Ты думаешь, как ее наказать, — я знаю его, как облупленного, до сих пор, по глазам и лицу читаю все его мысли. И давлю в слабое место — самолюбие. — Мы не перестанем быть врагами из-за того, что разделим ее сегодня. Девочке воспитания не хватает. Понимания, как вести себя с мужчинами. Не согласен?

Он не ответил, допил коньяк.

Я снова сделал вид, что мое предложение ничего не значит, что мне плевать, согласится ли он на него.

Но видел бы Шварц, какая буря у меня внутри из-за его Эммы — расхохотался бы мне в лицо. Послал нахрен. И свалил, чтобы до рассвета не выпускать из кровати.

Такой был у меня план, но желанная добыча ускользает из рук. В постель к другому. К худшему человеку из живущих.

— Ладно, — вдруг сказал Шварц негромко. Его голос музыка заглушила, и я засомневался, что действительно это услышал.