— Ну как ты, милый, — Жанна повисла у меня на шее, и от ее сладких тяжелых духов затошнило еще сильнее.

Отодвинул от себя жену и удобнее перехватил спортивную сумку.

— А у нас ничего нового, — продолжила щебетать она, не замечая, что я вот-вот сорвусь и пошлю ее. Подальше. По телефону с подружками трепаться. — Дети учатся, я работаю…

— Где? — усмехнулся. Иду медленно, нога болит адски.

— В салоне, — Жанна ответила таким тоном, словно она, правда, работает. А не заезжает на пару часов после обеда показать новое платье. — Милый, давно мне пора было отойти от домашних забот и обязанностей.

Покосился на жену.

Яркий макияж, облитые лаком жесткие волосы, драгоценности переливаются, как гирлянда на ёлке.

— Плюс, пока тебя не было — нам помогал Артур.

— Кто? — даже остановился, услышав имя бывшего друга.

Артур.

Он меня машиной переехал, он меня убить мог.

— Как он помогает? — развернулся к Жанне.

— Ну как? Приходит в гости, занимается с Максимом компьютером, — растерянно пояснила Жанна и хлопнула накладными ресницами. — В чем дело-то? Вы же друзья.

Промолчал. Медленно двинулся в сторону выхода.

У Жанны в голове пусто, там звон. Что-то объяснять бесполезно, да и не было такого никогда — откровенностей между нами. Проще бармену, что коньяк мне наливает пожаловаться на жизнь.

Чем обсуждать важные вопросы со второй половиной.

— Еще что? — спросил, останавливаясь и отдыхая, едва ли не на каждом шагу. Врач предлагал мне первое время походить с палочкой, нагрузку на ногу сейчас давать нельзя.

Но в моем возрасте, с палочкой — это чертовски неприятно. Нет, ни за что.

— Еще я скучала, — Жанна взяла меня под руку.

Вместе вышли на парковку.

Со всеми этими клиниками и операциями я и не заметил, как наступила весна. На ярком солнце снег тает, искрится, слепит глаза.

Спустил с макушки солнечные очки. И, прихрамывая, двинулся к машине Жанны.

— А вон и Артур, — прочирикала она. И ткнула пальцем с длинным желтым ногтем в черную машину, припаркованную неподалеку от ее авто. — Тоже за тебя переживал, милый. Ты нас всех так напугал той аварией.

Сощурился, рассматривая Каренина — тот загасился в салоне. На стекле тонировка, и я вижу лишь его силуэт.

А уже чешутся руки.

Посмотреть, значит, приехал. На то, что сделал. И как я тут ковыляю.

— Здесь жди, — бросил Жанне. И, медленно, стараясь от боли абстрагироваться, двинулся к его машине.

Открылась дверь. Артур выбрался на улицу и тоже сощурился на слепящем солнце. Шагнул мне навстречу.

— Операции, говорят, прошли успешно, — сказал вместо приветствия. Остановился напротив, руки не подал.

Я бы и не пожал.

— Ногу собирали по частям, — кивнул. — Теперь одно бедро шире другого.

— Ты не фотомодель, — Артур опустил взгляд на мои брюки.