Повесила накидку на железную «трехногую» вешалку и досадливо поморщилась. На полу образовалась лужа, и она становилась только больше.

— Уберут, — прокомментировал граф, легко догадавшись о моих мыслях. Просто поразительно настолько виртуозно он «читает» людей.

Опустилась на мягкое сиденье потирая замерзшие пальцы. Граф поднял на меня задумчивый взгляд, положив ручку поверх бумаг.

— Что на вас одето?

— Платье.

— Я вижу…

— Тогда зачем спрашиваете?

Граф шевельнул губами и потянулся за бокалом с вином.

— Почему оно… гм… в общем неважно.

— Это домашнее платье, — поборов улыбку, произнесла я.

Граф едва не поперхнулся, на мгновение растеряв свое хваленое самообладание.

— Домашнее? — хищная бровь поползла вверх. — Кто вам это сказал?

Непроизвольно усмехнулась, опуская голову.

— Мадам Дитрих…

— Ясно… — коротко отозвался он и убрал со стола документы в красную папку.

Сверкающая хромом металлическая крышка, что закрывала блюдо передо мной так и манила. Закуски на столе вызывали у меня панику, если сейчас же не поем, боюсь, что это я останусь вдовой…

Граф спокойно расстелил на коленях салфетку, снял крышку со своего блюда и взял приборы. Я, чуть задумавшись, последовала его примеру. Не просто же так накрыто на две персоны.

— Слышал, вы пропустили ужин. Чем-то были увлечены?

Я почти донесла кусочек сочного мяса до рта и остановилась, разочарованно скривившись.

— Эм-м… книгами. Вам докладывают о каждом моем шаге?

Граф кивнул, не став отпираться.

— Читали любовный роман?

Вздохнула и все же погрузила мясо в рот. Медленно прожевала и только тогда ответила:

— Почти… последнее издание по травологии.

Граф внезапно поперхнулся, но быстро справился с собой и запил вином.

— Хотите сказать, что занимались работой?

— Нет, я просто… — начала было оправдываться и улыбнулась. — Мне нравится то, чем я занимаюсь и это занятие — не является для меня работой. Я приятно проводила время. С пользой.

— Ясно, — изрек граф и продолжил трапезу.

Я наконец смогла поесть.

Мясо, овощи, гарнир все оказалось восхитительным. Божественного вкуса. Стоило нам закончить, граф дернул за веревку и через мгновение появилась подавальщица. Убрала со стола грязную посуду, боясь поднять на графа робкий взгляд и подала десерт с чаем. К этому моменту со мной можно было говорить о чем угодно, я бы даже сдала государственную тайну, если бы знала. Еда творит со мной невообразимые вещи и делает меня мягкой и сговорчивой.

— На самом деле, я пригласил вас, Кара, обсудить начало отбора и скорректировать ваше поведение, — произнес граф, глядя на меня непроницаемым взглядом. В его серых глазах плясали отблески пламени свечей.

— Почему только мое? — лениво поинтересовалась и взяла десертную ложечку.