"

"— Госпожа, вам просили передать, — важно произнес мальчишка, но стараясь не смотреть мне в глаза. Думает, я его прокляну? Наивный… ведьма может проклянуть человека, который даже не находится рядом.

— От кого? — поинтересовалась настороженно, не спеша брать подарок.

Бледных впалых щек мальчишки коснулся румянец.

— Тут записка… — смущенно пробормотал он.

Заинтересованно склонила голову и, придерживая лиф платья, подошла и вытащила открытку.

«Спасибо за помощь… но похоже, одной ночи мало, чтобы выспаться…»

Закусила губу, пытаясь скрыть расползающуюся улыбку и мысленно пригрозила:

«Одними конфетами вы, господин инквизитор, не отделаетесь…»

Глава тридцатая

* * *Сивила рвано выдохнула, хватаясь ослабевшими пальцами за неровные гранитные края чаши. Окропленная кровью вода пошла рябью…

… возвращение с «изнанки» давалось тяжело.

Из носа потекли тонкие теплые бордовые струйки, заставляя зажмуриться и резко запрокинуть голову, которая и без того кружилась.

— Госпожа… — рядом оказалась молоденькая ученица, услужливо подставляя свое плечо, и помогая опуститься в кресло.

— Принеси настойку, восстанавливающую силы, — хрипло велела Сивила и оперлась затылком на жесткую спинку.

Ладони непроизвольно сжались в кулаки, пока кровь из носа оставляла липкие дорожки на подбородке, шеи и груди, пачкая белое платье…

Ученица принесла влажную тряпку, тазик с водой и флягу, которую Сивила сразу же взяла, остервенело откупорив пробку, и жадно прислонилась к холодному металлическому горлышку испачканными в крови губами.

Глоток. Еще глоток… терпкая жидкость обожгла горло, но помогла задышать ровнее.

Сивила облегченно опустила плечи и откинула голову, позволяя ученице обтереть лицо и шею.

«Ты не посмеешь стать счастливым… Не в этой жизни, Адриан. Не в этой…»

Поутихший было огонек ненависти, что тлел в груди, стал разгораться с новой силой.

«Я не позволю тебе забыть Селену!.. именно ты виноват в ее смерти! Ты!..»

… ненависть душила. Но несмотря на это, Сивила оставалась внешне совершенно спокойной, чтобы не пугать ученицу, не мешать ей заниматься своим делом.

«Моя маленькая сестренка не заслужила такой участи… погибнуть от собственного дара… Это ты не уследил за ней, хотя мог бы понять, что с ней происходит, почувствовать… ты…»

Сивила сжала подлокотники кресла, кусая губы изнутри.

Нет, дело не только в этом. Не только в смерти Селены. Сивила привыкла быть честной с собой, ведь только честность и осознание собственной природы и сущности помогали ей окончательно не сойти с ума, не потонуть в собственных заблуждениях, во лжи, что несет общественность.