Точнее, складываю я, а Ромка носится от своей комнаты до моей с динозаврами.

Спальня у меня практически не отличается от той, в которой я спала эту ночь. Может, ванная чуть проще. Кровать, письменный стол, туалетный столик с зеркалом, шкаф, телевизор на стене и светодиодный светильник, выполняющий также роль декора.

Если мы будем всё же и дальше жить тут, то я, конечно, добавлю жизни в свою комнату и красок в Ромкину. Книжные полки, яркую картину, более облегчённые шторы, комнатные цветы. Я люблю яркие контрастные цвета и мягкие объёмные формы в интерьере. И если Нажинский хочет, чтобы мы с Ромкой тут жили, то ему придётся пойти на уступки.

Только бы ещё как-то поймать его и обсудить эти самые уступки. А то я смотрю, он настолько занят, что ему помощница даже вещи из химчистки возит.

Ближе у одиннадцати приходит Людмила Васильевна. Ромка встречает её радостно, будто они уже давно знакомы. Но она и правда милая и кажется искренней. Мне она тоже нравится, и я рада видеть её.

— Ну как вы тут? — улыбается она, выставляя продукты из пакета на стол. — Как первая ночь?

— Хорошо, — показывает Ромка палец вверх.

— Нормально, — говорю вслух, а сама вспоминаю встречу у кровати с полуобнажённым Нажинским.

— Тут какая-то тётя приходила, сказала, будем готовить лазанью с грибами, а потом ушла, — докладывает Рома.

— Назвалась помощницей Ярослава Юрьевича Кристиной, — поясняю я.

— А, Кристина, — качает головой Людмила Васильевна. — Она уже не знает, с какой стороны к Ярославу Юрьевичу подкатить. Со всех сил старается второй год, а он как стена непробиваемая. Но оно и к лучшему, хитрая и гонорливая эта Кристина. Ему другая нужна: добрая, милая искренняя.

Вот оно что. Теперь понятно, почему она так в лице изменилась. Наличие ребёнка её вдохновило на новый вариант окучивания босса, а вот наличие матери этого ребёнка расстроило. Бедная Кристина. Вот если бы она высказала свои опасения, я бы объяснила ей, что помехой совершенно не являюсь, и она может продолжать реализовывать свой план. Только без участия Ромы.

— А зачем папе другая? — спрашивает Ромка после минуты вдумчивых размышлений. — Есть же мама.

А я в этот момент давлюсь глотком воды под внимательным взглядом Людмилы Васильевны.

Эх малыш, не всё в жизни так просто.

12

— Да, именно так и скажите, — говорю оторопевшей серкетарше Нажинского, которая будто зависла и смотрит на меня круглыми глазами.

Ромка крепко держит меня за руку, с удивлением озираясь вокруг. Кажется, даже он понимает, что здесь всё слишком вылизано и стерильно. Как будто не живые люди тут работают, а роботы, не оставляющие за собой абсолютно никаких следов и даже не дышащие.

Девушка всё же берёт трубку и набирает босса, но смотрит по-прежнему с недоверием, будто я не совсем в себе.