А я думала, у него эта функция отключилась вместе с другими человеческими.

— Давай по делу. Зачем мы тебе? Какова цель нашего с Ромой пребывания в твоей квартире? Что дальше?

— Живите. Я вас не ограничиваю. Но я хочу, чтобы мой сын рос рядом, хочу дать ему жизнь, соответствующую моим возможностям.

— Его и прежняя устраивала.

— Это не тебе решать. У ребёнка двое родителей.

— Правда? Может, поэтому он, живя почти неделю в доме своего отца, так его ни разу и не увидел?

— Я был занят.

Вот как.

— Понимаешь, это ребёнок. Ты пришёл в нашу жизнь, открыв дверь с ноги, заявил ему, что ты его папа и увёз к себе. А потом исчез, оставив четырёхлетнего мальчика, грезившего о папе, в режиме ожидания. Так нельзя. Ему это причиняет боль.

Не знаю, слышит ли он меня, потому что на идеальном лице не проскакивает и тени какой-то эмоции.

— Хорошо, — смотрит сначала в ноутбук, а потом снова на меня. — Можем запланировать поход в кафе на субботу на десять. В двенадцать у меня совещание.

Я качаю головой, потому что в ней всё это ничерта не укладывается. Как можно быть таким непробиваемым?

— Какие-то ещё вопросы? — поднимает брови.

— Да, — отвечаю, собираясь с духом. — Твоя помощница принесла документы на детский сад, но там указана крупная сумма первого взноса. У меня таких денег нет. А чтобы найти работу, мне нужно куда-то его пристроить.

— Зачем тебе работа?

— Странный вопрос. Чтобы жить на что-то? — поднимаю бровь, надеясь, что сарказм будет понятен.

— Я могу обеспечить вас.

— Спасибо, Ярослав, но я не твоя содержанка и предпочитаю рассчитывать на свои силы. Как, к примеру, эти пять дней.

Он сводит брови и что-то смотрит на экране ноутбука.

— Минуту, — кивает, а потом вызывает по связи секретаршу. — Алиса, Кристину ко мне. Сейчас.

Помощница материализуется в кабинете Нажинского уже через две минуты.

— Здравствуйте, Ярослав Юрьевич, — заходит, широко улыбаясь, но улыбка её тухнет при виде меня. — Вызывали?

— Кристина, ты передала Софии пакет документов?

— Да, — кивает она. — На детский сад.

— А на счёт?

Девушка каменеет на месте, бледнея.

— Я… — она несколько раз быстро моргает.

— Ты уволена.

В шок приходит не только сама Кристина, но и я. Так понимаю, что она не передала мне то, что велел Нажинский. Умышленно ли, учитывая замечание Людмилы Васильевны, или просто забыла — не знаю. Но то, с какой скоростью он отрезал от себя человека, меня поражает.

Кристина, всё ещё бледная как стена, кивает и молча выходит.

— Ты вот так просто взял и уволил человека? — не выдерживаю я.

— Она не выполнила то, что должна была. И я больше не смогу на неё рассчитывать.

— Ясно… — я даже не нахожусь, что ответить.

— Карта и документы на счёт будут переданы сегодня. Платёж в сад я подтвердил, страховку в клинике тоже.