Она вешает на открытую вешалку несколько больших чехлов, видимо, с одеждой Нажинского, ставит на пол полный пакет из супермаркета. Сама стаскивает модную шубку и тоже оставляет его на крючке. Потом подхватывает пакет и спешит в сторону кухонной зоны. И только сейчас замечает меня.

— Ой, — останавливается и сводит брови. — А я вас сначала и не заметила.

— Вы думали, четырёхлетний ребёнок будет находиться дома один? — поднимаю брови.

— Нет, конечно, — улыбается она, но мне от её улыбки так и веет фальшью. — А вы, наверное, наня Романа?

Она даже имя его знает. Интересно.

— Нет, я его мама.

Девица явно приходит в замешательство. Она несколько раз быстро моргает, а её взгляд кажется каким-то отсутствующим.

— Мама? — переспрашивает, будто я сказала на каком-то незнакомом языке, хотя это слово почти на всех языках понятно.

— Вас удивляет, что у ребёнка есть мать?

Возможно, я немного резко веду себя, но меня крайне раздражает, когда к моему ребёнку лезут общаться вот так вот нахрапом. Особенно учитывая ситуацию. Если это девушка или даже невеста Нажинского, то очень и очень странно, что он нас поселил в своей квартире, а она сюда вот так свободно приходит. И, похоже, сказал он ей лишь о Роме, а обо мне как-то и не упомянул.

На лице этой Кристины тем временем после шока появляется целый спектр эмоций. От недоверия до вспышки злости. Пухлые губы поджимаются, а взгляд леденеет.

— Понятно, — говорит она, поджав губы. — В общем, костюмы Ярослава Юрьевича я из химчистки забрала, — вытягивается она, приобретая важный и строгий вид. — Его запись к стоматологу на вторник подтверждена, документы на детский сад для его сына заполнены и подтверждены администрацией учреждения. Билеты на рейс на тридцать первое декабря я сняла с брони, как он и говорил.

— Всё это лучше расскажите Ярославу Юрьевичу, вы ведь его секретарь, как я понимаю?

— Помощница, — с важным видом поправляет меня Кристина. — Мне пора. До свидания.

Она возвращается к двери, как-то нервно набрасывает свою шубку и, подхватив пакет с продуктами, уходит, стуча каблуками.

— То есть лазанью мы готовить уже не будем? — подаёт голосок Ромка, наблюдавший за сценой. — Грибную эту. И салат.

— Видимо, нет, сынок, — пожимаю плечами я.

— Ну и ладно. Я всё равно не ем грибы. Мне лучше печенье.

— И то верно, малыш."

"После завтрака мы с Ромкой идём раскладывать вещи. Погода за окном портится, вместо мягко падающего снега по стёклам начинает стучать ледяной дождь. Воет ветер, швыряя в окна то ли капли дождя, то ледяные крупинки. Поэтому прогулку на детскую площадку мы с Ромкой решаем отложить.

Выбираем мне другую комнату, чуть дальше по коридору, и там уже складываем мою одежду и личные вещи в шкаф.