Она лежала, ощущая телом ткань его рубашки и бриджей, а Дэвид легко удерживал ее одной рукой.

Она едва дышала.

— Не могу поверить! — прошептала она, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Мэри-Джейн! Та самая, которую Шона считала не только своей преданной служанкой, но и подругой! — Быть того не может! Почему ты поверил Фергюсу?

— Потому что он сказал правду.

— Откуда ты знаешь?

— К горлу Ферпоса был приставлен меч. — Дэвид вздохнул, теряя терпение. — Шона, теперь-то ты понимаешь, что близкие люди причинили тебе немало вреда и замышляли убийство?

На минуту Шона затихла, затем произнесла:

— Мне больно.

Он ослабил пальцы и отстранился. Она лежала рядом с ним, обнаженная и беспомощная, а он даже не прикоснулся к ней. Они повернулись спинами друг к другу. Шона гадала, лучше ли было, если бы гнев воспламенил страсть. Жаркая близость казалась предпочтительнее охватившего ее холода.

— Дэвид…

— Проклятие, Шона, почему ты не рассказала мне о ребенке?

Она глотнула и облизала языком губы.

— Прошлое слишком ожесточило тебя — я боялась упоминать о том, что потеряла ребенка.

Он не ответил. Молчание продолжалось так долго, что Шона в конце концов решила: Дэвид заснул. Она чуть не подскочила от его резкого возгласа:

— Черт возьми, миледи, прекратите трястись!

Внезапно он крепко прижал ее к себе. Ей следовало протестовать. Гораздо лучше замерзнуть, чем терпеть его прикосновения. Но Шону била дрожь, а тело Дэвида излучало тепло. Несмотря на то что сегодня его прикосновения утратили нежность, именно сейчас Шоне не хотелось мерзнуть.

— Надо разыскать Мэри-Джейн, — сказала она. Дэвид ответил не сразу.

— Мы найдем ее завтра, — пообещал он.

— Почему ты так уверен в этом?

— Потому что завтра — Ночь лунной девы. Прошу тебя, отдохни. А если не хочешь, дай выспаться мне.

Шона замолчала. Ее уязвляла мысль об объятиях человека, который вернул ей ребенка, чтобы отнять через несколько минут.

— Дэвид!

— О Господи! Чего тебе, Шона?

— Когда я увижу Дэнни?

Он испустил длинный вздох и приподнялся на локте. Обведя пальцем губы Шоны, он вдруг слегка улыбнулся, и она поняла: он всей душой желает довериться ей, поверить ее словам…

Но этому препятствовала сама Шона, отказываясь признать, что кто-то из близких чуть не лишил жизни их обоих.

— Скоро, — пообещал Дэвид.

— Когда?

Он задумался.

— Завтра я попрошу тебя сделать кое-что. В Ночь лунной девы ты дашь мне обещание, и тогда получишь Дэнни обратно.

— Какое обещание?

— Это ты узнаешь завтра.

— Дэвид, я…

— Нас обоих вытащил из огня Алистер, — бесстрастным голосом произнес вдруг Дэвид.

— Что?! Алистер? Но откуда ты знаешь? — встревоженно спросила Шона. — Алистера даже не было дома, он…

— Он сам рассказал мне, Шона. Он говорил со мной.