Она не представляла себе, как Дэвид мог решиться на такую жестокость: сказать ей, что ее сын жив, и тут же отнять его. Возможно, она не отдавала себе отчет, что пришлось пережить Дэвиду.

Но с другой стороны, он тоже не мог представить и понять, что пережила она, очнувшись живой и невредимой рядом с трупом человека, которого любила. А затем выяснилось, что она беременна. Последовали долгие месяцы размышлений, ожидания, планов, растерянности. Она знала только, что ребенок будет драгоценным напоминанием о Дэвиде… Но после многочасовых мук ей показали бесформенный узелок и сказали, что ребенок мертв.

Шона испытала странные чувства еще при первой встрече с Дэнни. Если бы она только знала… Что же произошло? Но разве это важно? Дэвид пожелал, чтобы ребенка увезли подальше от всех, кто носит имя Мак-Гиннис. Что он задумал? Не может быть, чтобы он отнял у нее сына навсегда — если, конечно, они оба выживут. Почему ее сын оказался у Эндерсонов? Ей непременно надо узнать об этом. Шона вдруг вскочила.

— Мне… надо выйти. Мак-Грегор приподнял бровь.

— Я никуда вас не выпущу.

— Но я должна уйти! — воскликнула Шона, глядя на него в упор.

Невероятно, но он готов остановить ее любой ценой. Чтобы покинуть комнату, ей придется придумать убедительный предлог. Она должна уйти отсюда, не важно, какими грубыми или жестокими средствами ей придется воспользоваться.

— Уродливый ублюдок! — выкрикнула она, терзаясь угрызениями совести. Джеймс был добр к ней. Что бы ни рассказал ему Дэвид, Джеймс отнесся к ней с пониманием. Но теперь у нее не было выбора. Она должна бежать — и выяснить правду у Эндерсонов. Ей необходимо найти оправдание…

— Леди Мак-Гиннис, я не понимаю…

— Вам незачем что-либо понимать! — выпалила она. — Но больше я ни минуты не вынесу вашего присутствия. Можете охранять меня, как пленницу, но держитесь от меня подальше, выполняя приказ своего хозяина!

Джеймс с достоинством поднялся и прошел через комнату, не говоря ни слова. У двери он помедлил.

— Называйте его, как вам угодно, миледи. Я готов отдать жизнь за Дэвида Дагласа, и если вы решили бежать, прежде вам придется убить меня.

Он покинул комнату. Шона долго смотрела на закрывшуюся дверь.

— Простите! — прошептала она. Опомнившись, она принялась поспешно одеваться.

Шона не знала точно, где находится потайной ход, однако он где-то был. И она вознамерилась разыскать его.

— Я был сурово наказан, — рассказывал Алистер, — и, веришь ты мне или нет, искренне сожалел о том, что натворил. Я говорил отцу, что мне следует отправиться прямо к тебе, однако он тревожился, не уверенный, что ты разберешься с этим делом сам, не прибегая к помощи закона.