Но она не позволила мне просить у тебя свободы, пока я не поеду в Англию и не увижу тебя собственными глазами. И вот я приехала в замок, приготовившись ненавидеть тебя. И сразу же предо мной предстала сцена, когда ты набросился на этих ювелиров, ругаясь и проклиная их. Ты предстал в образе мужчины-стяжателя, который, как я предполагала, женился на мне.

Так вот когда ты впервые увидела меня! – воскликнул герцог. – Я помню этот случай очень хорошо. Моя мать… это долгая история, и я объясню ее тебе позднее, но она прежде продала некоторые из семейных ценностей. И я был вынужден выкупать их, а эти люди, зная о пороке матери, вернулись за другими."

"– Затем, как ты помнишь, – продолжала Вирджиния, – мы разговаривали на поляне у озера, и ты оказался совсем не таким, как я ожидала.

– И ты спасла мне жизнь, – с нежностью напомнил герцог.

– Вероятно, очень хорошо, что я все-таки приехала в Англию, – улыбнулась Вирджиния.

– Ты моя жена! – пробормотал герцог. – Не могу в это поверить. Не могу принять. Не могу представить, как ты можешь выглядеть такой, как сейчас, вместо той…

– Толстой коротышки с вульгарной тиарой на голове, – прервала его Вирджиния.

– …Той бедной маленькой толстой девочки, – поправил ее герцог, – которая, как я думал, вознамерилась заполучить мой титул. – Он поднес руку к глазам. – Наверное, все это мне снится, – заключил он, – или это действительно часть твоего обмана, Вирджиния?

– Но ты ведь простишь меня?

– Хотелось бы знать одно. Что ты думаешь обо мне теперь – о том человеке, которого ты презирала, ненавидела, охотнике за состоянием, который приехал в Америку, чтобы завладеть твоими деньгами?

Говоря это, он приблизился на шаг к Вирджинии. Она не в силах была взглянуть на него, и ее длинные темные ресницы опустились на щеки.

– Я думаю, что ты гордый… деспотичный и иногда властный и… уверенный в себе, – прошептала она, – но… настоящий… мужчина.

При слове, которое так много значило для них, румянец показался на ее щеках. Герцог подошел к ней вплотную:

– Ты права, Вирджиния, я деспотичен. – Он обнял ее и прижал к себе. – Ты моя жена, – сказал он, – и позволь мне прояснить одно. Никогда никакого развода между нами не будет. Так что, пока мы живы, ты никогда больше не сбежишь от меня. Клянусь, я не позволю тебе исчезать из поля моего зрения. Ты моя! Понимаешь, Вирджиния? Моя! Не только потому, что мы женаты, но потому, что ты отдалась мне. – Он с такой силой прижал ее к себе, что она с трудом могла дышать. Так как Вирджиния все не решалась посмотреть на него, он взял ее за подбородок и приподнял ее лицо. – Ты все еще боишься меня? Да, я обещаю тебе, что буду деспотичным, властным мужем. В то же время, Вирджиния, я буду любить тебя страстно и безудержно, как никогда не любили другую женщину.