Пыталась изобразить Германа, когда он мирно спал в нашей кровати. Надо же… Сохранил. Я как-то забыла об этом… Удивительно, что муж не разорвал мой рисунок и не выбросил его. Я положила находку обратно в карман и ушла заниматься домашним заданием.

Настал холодный вечер. Я отложила кисточку, встала и немного размяла спину. Открыв балкон, вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Небо чистое, уже загорелись первые звезды. Тихо. Ветра нет. Свое успокоение я нахожу исключительно в работе и природе. Они напитывают меня энергией, помогают не отчаиваться и не опускать руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Блеск фар слепит уже давно пожелтевшую и почти опавшую листву на деревьях. Герман вернулся. Алексей уже встречает хозяина. Вижу, что муж выходит под руку со своей Ларисой. И он, и она явно выпили. Слышится их смех. Отвожу взгляд в сторону. Неприятно. Даже больно. Я ненавижу эту боль, потому что, ее не должно быть. Я же не люблю этого человека. Тогда почему больно? Причем так, что хочется ногтями вцепиться в каменный бортик балкона и разодрать пальцы в кровь.

Нужно сохранять спокойствие. Во мне растёт и крепнет ребенок, и он не должен испытывать всю ту дрянь, что сеет его отец. Только эта мысль заставляет меня держаться спокойно, будто бы всё равно, будто бы ничего не происходит.

Возвращаюсь обратно в спальню, так как уже начала сильно замерзать. На сегодня с работой покончено. Бережно отставляю мольберт со своей картиной в сторону, давая ей возможность спокойно подсохнуть. Собираю тюбики с краской и кисточки. Единственное, что мне не нравится в процессе созданий картин — мыть кисточки. За ними нужно тщательно следить, а краска категорически не хочет быстро и легко смываться с ворса."

"Прибравшись, выхожу из комнаты, чтобы помыть кисти. В коридоре сталкиваюсь с нашей «гостьей» и Германом. Прекрасно! Теперь эта женщина в буквальном смысле будет жить по соседству со мной. Гарем какой-то! Ухожу в ванную, игнорируя пристальный взгляд мужа, обращенный в мою сторону.

Секунда, чтобы маска безразличия безбожно не треснула прямо на лице. Еще одна, чтобы руки перестали так по-идиотски дрожать. Открываю кран. Опустив в раковину кисточки, упираюсь в гладкие края умывальника и опускаю голову. С приходом беременности я стала уж слишком чувствительная, будто бы все нервы теперь обнажены. Это, пожалуй, одно из немногих изменений, что случились со мной.

Глубоко вздыхаю и принимаюсь за дело. Периферийным зрением замечаю, что дверь в ванную комнату открылась. На пороге стоит Герман, спрятав руки в карманах брюк. Не обращаю никакого внимания, продолжаю заниматься кисточками.