— Такой жизни ты для нас хотела? — слышу тихий вопрос. — Чтобы я тебя ненавидел? Избегал? Изменял? Это лучше?

— Мне всё равно, — отвечаю, не останавливаясь.

— Даже если я разложу Ларису прямо у тебя на глазах? — Герман отрывается от двери, которую всё это время подпирал спиной и делает один шаг в мою сторону. Больно бьет своим вопросом. Наотмашь. Но и тут я стою ровно. Только едва заметно повела плечами.

— Мне всё равно, — повторяю.

— А ты не так слаба, какой я тебя считал раньше. Есть характер. Знаешь, никак не могу понять, чего тебе не хватало?

— Свободы.

— Она у тебя скоро будет. Не переживай.

— А я и не волнуюсь. Играй в свой театр абсурда сам, только меня в него не впутывай, — выключаю кран и кладу вымытые кисти на салфетку.

— Этого всего могло и не быть.

— Могло, но ты посчитал иначе.

— Почему ты вытряхиваешь из меня всю душу даже тогда, когда я делаю всё, чтобы тебя не было в моих мыслях? — Герману не нужен был ответ. Скорей обозначил то, что ломало его.

— Твоя главная проблема в том, что ты не умеешь выражать свои чувства, если они у тебя, конечно же, есть. А вот боль… С ней у тебя всё в порядке, — я осмелилась поднять голову и встретиться в зеркале взглядом с Германом. — Хочешь, испытывай меня дальше. Мне всё равно, — я схватила кисти и повернулась. — Хочешь, трахайся с ней хоть каждую ночь. Не давайте мне своими криками спать. Тешь себя мыслью, что меня это задевает. Но вот только мой рисунок всё еще у тебя и в этом-то заключается твоя трагедия.

Я обошла Германа и покинула пределы ванной комнаты. Этой ночью я спала совершенно спокойно, хотя была уверена, что муж обязательно устроит какую-нибудь пытку. На следующий день горничная сказала, что Лариса и хозяин ночевали в разных комнатах.



2.

Оставаться спокойной двадцать четыре часа в сутки, оказалось задачей не такой уж и простой. Особенно она усложнялась из-за Ларисы, которая в своем коротком халатике расхаживала по дому, будто бы уже стала здесь полноправной хозяйкой.

Я ужас как не хотела поддаваться на все эти дешевые провокации, но признаюсь, ревность отлично играла на моих нервах. И откуда она только взялась? Всё было бы куда проще без чувств, без эмоций. Пусть и эта Лариса, и Герман делали что хотели, а я спокойно занималась бы своими делами. Потом бы родила ребенка, что-нибудь предприняла, чтобы остаться с ним или забрать. И весь этот цирк утонул бы в далёком прошлом. Но нет… Так просто не получается.

Я начала ловить себя на мысли, что остро реагирую всякий раз, когда Герман касается этой женщины. Меня это злит. Я ненавижу их двоих. Думаю, у Германа крупные проблемы с самим собой. Он не глупый человек. Тупица банально не сумел бы управлять такой внушительной корпорацией. Но вот в построении личной и семейной жизни мой муж полный ноль.