Должно быть, дела у писательницы Покровской совсем плохи, если уж сама Анна Иосифовна отправилась в другой город – путь совсем не близкий! – чтобы встретиться с ней.

От страха перед предстоящим разговором у Мани внутри всё как будто корчилось.

Алекс не одобрял её страхов и не верил в них.

«Ты взрослый человек, – говорил он с раздражением. – Ты должна сама отвечать за себя. Почему ты позволяешь всем подряд тобой управлять? Поучать? Заставлять?»

Маня отвечала, что не всем подряд, а только близким и тем, кто на самом деле что-то понимает в жизни в отличие от неё, Мани.

«Если ты ничего не понимаешь в жизни, отправляйся набираться опыта, – сердился Алекс. – Поезжай по городам, встречайся с людьми, слушай внимательно, что они говорят, смотри во все глаза, что они делают! Или ты не сможешь писать!»

Маня, которая ездила намного больше него и с людьми встречалась регулярно – он ненавидел встречи и всегда отказывался от них, – полностью с ним соглашалась. Она должна узнать жизнь настоящую, а не книжную, только тогда она станет полноценным писателем!

Но пока ещё не стала и до ужаса боится грозного издателя, лукавых интервьюеров, выступлений в больших аудиториях.

Забежав за какой-то угол, Маня достала телефон и посмотрела в навигатор.

Оказалось, что ей нужно совсем в другую сторону, как раз к библиотеке, и ещё дальше.

В кабинет Раневского Маня ввалилась вся красная, потная и первым делом попросила попить.

– Тренируюсь, – сказала она, когда следователь налил ей воды из графина. Мане показалось, что вода предназначена была для дохлого цветка, пылившегося на подоконнике. – На будущий год полумарафон побегу.

И залпом выпила.

До чего вкусной была вода в ведре на лесопилке! И до чего эта оказалась… скучной.

Следователь со своего места наблюдал за ней.

…Так и есть. Ненормальная.

Ну, то есть довольно симпатичная, конечно. Только слишком высокая, как солдат роты почётного караула. Очки, волосы короткие – сразу видно, из столицы. И одета по-столичному, с придурью – джинсы с дырками и цветными заплатами, белая рубаха с какими-то хвостами, завязанными так и сяк, – и при портфеле вместо дамской сумочки.

– Мария Алексеевна, я вас вызвал, чтобы записать ваши показания.

– Легко. – Писательница кивнула. – Слушайте, Дмитрий Львович, вы установили, где сейчас находится Павел Кондратьев?… Вы его искали?

– Искали, не нашли.

– А как вы его искали? В общежитие съездили?

Раневский рассердился.

– Мария Алексеевна, отвечайте на мои вопросы, своих не задавайте. У меня времени нет с вами возиться!

– Вы разве со мной возитесь? – заинтересовалась Поливанова. – Мне он очень нужен, Кондратьев.