– Выходит дело, все в сборе, вся компания! И вдова, и заместитель, вы ж заместитель, да? И вот… знаменитая писательница!.. Если вдове так нужно поговорить, поговорите, а я заодно ещё разок послушаю.

Маня вовсе не была уверена, что вдове захочется разговаривать с ней в присутствии следователя Раневского, и по писательской привычке всё примерять на себя она опять подумала, как ужасно случившееся и что она, Маня, совсем не знает, что бы стала делать в таком положении!

По широкой пологой лестнице с расписными вазами на нижних и на верхних ступенях они поднялись в вестибюль, светлый и просторный, окнами выходивший на старые липы в сквере.

– Максим Андреевич в том крыле сидел, – проинформировал Роман. – Нам туда.

Маня шла, втянув голову в плечи, и старательно не смотрела по сторонам. Ей казалось, что в помещении стоит гробовая тишина и люди за стеклянными перегородками как по команде поворачивают головы и провожают их глазами.

…Беда, какая беда.

За огромным старинным столом в просторной приёмной сидела девушка. Она плакала и сморкалась в бумажную салфетку. Несколько мокрых бумажных комков валялись перед ней – должно быть, плакала она уже давно.

Завидев процессию, она отвернулась, изо всех сил вытерла глаза, смахнула на пол комки и поднялась.

– Роман Андреевич, мы вас… ждём. Я не знаю, что делать, все звонят, а я… я не знаю, что отвечать!

Глаза у неё снова налились слезами. Маня почувствовала, что тоже вот-вот заплачет.

– Раневский из следственного комитета, – отрекомендовался следователь. – Вы кто? Помощница?

– Секретарь, – старательно выговорила девушка, губы у неё кривились, и лицо сильно припухло. – Помощник ещё… ещё не приходил. И, наверное, не придёт сегодня. Она… в больнице с гипертоническим кризом. Утром «Скорая» увезла, когда… стало известно про Романа Андреевича.

– Там? – Роман кивнул на двери в кабинет, и секретарша затрясла головой.

Маня собралась с силами, расправила плечи, выпрямилась, сразу оказавшись с Раневским почти одного роста, и мрачно сказала, что зайдёт одна.

– Дайте нам пять минут. – Она выразительно посмотрела на следователя. – Всё равно ничего нового я не скажу.

Раневский помолчал, а потом открыл перед ней дверь.

Кабинет был огромный и на первый взгляд совершенно пустой. В нём странно сочетались арочные окна, как в дворянском собрании, ультрасовременная мебель, как на выставке прогрессивных дизайнеров, резной книжный шкаф, как из кабинета баснописца Ивана Андреевича Крылова, и огромные фотографии машин и механизмов на стенах, как на Франкфуртской промышленной биеннале!

Двери на балкон были распахнуты, ветер шевелил лёгкие шторы.

– Женя! – позвал вошедший следом за Маней Роман.