Ты сам-то в Хибинах был?…

Павел покачал головой.

– Ну, считай, не жил ещё! – Никита поднялся, зачерпнул воду из ушата. – Съезди в Кировск, не пожалеешь! Ну? Готов?

И не дожидаясь ответа, плеснул на раскалённые камни воду.

У Павла всё перемешалось в голове – Хибины, дядька-механик, заброшенная церковь, Машкин отец, прекрасный город Кировск, полярная стойка. Поднялся плотный душистый пар, закутал его с головы до ног, и стало так прекрасно, ещё лучше, чем было, когда он просто сидел в тепле.

– Дыши, дыши, – приговаривал из пара Никита. – Чего там! Обойдётся.

И вдруг Павел ему поверил. Вот в эту самую секунду.

…Может, и впрямь обойдётся?! Они же взрослые, все эти люди, у них как-то обошлось! Хотя вряд ли кто-то из них попадал в такие переделки.

…Или всё же попадали?

Или они попадали в ещё худшие?… Совсем страшные?…

Додумать Никита ему не дал. Он вытолкал парня наружу и столкнул в речку.

Павел потерял дыхание, вынырнул, зафыркал, завертел головой, глаза открылись, и оказалось, что в них нет больше песка, а в мозгу не крутятся шестерёнки!

– Вылезай, и опять греться! Сейчас вениками попарю, и хватит с тебя, а то совсем сомлеешь!..

К дому Никита его привёл, одной рукой придерживая за плечо, а другой за шиворот.

– Получайте, бабоньки! Возвращаю в лучшем виде!..

Лёля скатилась с крыльца, Никита ей подмигнул.

– А сам?

– Сам ещё разок зайду. – Он поддёрнул на поясе полотенце, которым был обмотан. – Пойдём со мной! Я тебя веничком дубовым отхожу по мягкому месту!

– Ты что? – Лёля вся вспыхнула. – Тише! Тут Маня!..

– Да Маня твоя в жизни больше нашего понимает!

И широким шагом ушёл обратно.

– Жив? – спросила Маня, оглянувшись от плиты на Павла. – Давай вот сюда устраивайся, я тебе уже налила.

И перед его носом словно сама по себе возникла громадная чашка золотистого бульона с торчащей куриной ногой.

Павел длинно сглотнул.

Маня отрезала ему ломоть хлеба и вышла на террасу – чтобы не смотреть.

– Ну как он? – спросила Лёля.

– Сейчас поест и заснёт, – доложила Маня. – Лишь бы на пол не свалился.

– Ты так и не поняла, где он прятался?

Маня покачала головой.

– В камышах каких-нибудь, как пить дать. Ты видела его штаны?

– И видеть не хочу.

– Ну, вот именно.

Весь остаток дня Павел проспал на диване имени Орхана Памука или Харуки Мураками."

"Мимо него ходили, хлопала дверь, подруги кормили Никиту ужином и смеялись над его историями, Волька играл в мяч, Маня стучала тростью об пол, заглянул сосед, спросил, не привезти ли воды с источника, и по всему дому собрали канистры.

Павел ничего не слышал и не просыпался.

Он был сыт, чист, совершенно счастлив и во сне уверен, что… обойдётся.

Откуда-то взялись эти люди, и они знают, что делать. Можно спать, не ждать беды и ни за что не отвечать.

Павел проснулся от запаха.