– А я попробую поговорить с Женей. Может, мы что-нибудь и придумаем.

Он посмотрел с надеждой – дети верят во взрослых. Взрослые сильнее, больше знают, смогут защитить и помочь.

– Мама на террасе, – повторил парень и махнул рукой в сторону дома. – Она там постоянно сидит и молчит. И Рита с ней. А Машка по лесу бегает, не может сидеть.

– Я понимаю.

Маня проводила их глазами – они оба были громадные и понурые.

…Что она сможет придумать? Как защитить и помочь?…

Писательница побрела к дому и немного послонялась перед крыльцом, всё никак не могла заставить себя войти. Ей казалось, как только она увидит Женю, что-то случится такое, чего уже никак не удастся поправить.

…Э-эх, была не была!

Маня поднялась по ступенькам и заглянула.

– Здравствуйте, можно?

Никто не ответил, и она сообразила, что терраса с другой стороны, далеко, там ничего не слышно.

Она спустилась в сад – весь только расцветающий, набирающий силу, молодой и ликующий – и обошла кругом."

"Терраса тоже была вся уставлена цветами – Павел Кондратьев старался на совесть! За цветами что-то равномерно поскрипывало.

Маня постучала по перилам:

– Можно?

Произошло какое-то движение, но поскрипывание не прекратилось. Перед Маней на верхней ступеньке возникла Маргарита – всё в той же чёрной газовой косынке на голове.

– Слава богу, – выдохнула она, словно ждала гостью изо всех сил, – хоть кто-то догадался заехать!.. Поднимайтесь, поднимайтесь сюда! Женечка, к нам пришли! Слышишь?

Женя качалась в деревянной качалке – туда-сюда. По чистым доскам пола вслед движению мотался съехавший плед – туда-сюда.

– Добрый день, – растерянно сказала Маня.

– Да вы проходите! Женечка, Покровская приехала, писательница! Мы с тобой вчера ночью её интервью смотрели, помнишь?… А вот она сама, собственной персоной! Я чай соберу! Попьём чаю, да, Женечка?…

Маня посмотрела на хозяйку дома и отвернулась, потому что сильно защипало в глазах. Но она преодолела себя, храбро подошла и уселась рядом с качалкой на диван, с которого, видимо, только что вскочила Рита.

– Женя, я к вам по делу, – начала Маня неприятным и злобным от отчаяния голосом. – Вы должны со мной поговорить.

Вдова Максима за несколько дней изменилась до неузнаваемости – похудела и словно съёжилась. Щёки ввалились и обвисли, прямые плечи сгорбились, она стала похожа на старушку из фильма про дом престарелых.

Женя подняла на Маню водянистые глаза и посмотрела пристально, видимо не узнавая.

– Вы не можете меня не помнить, – тем же неприятным голосом продолжала Маня. – Мы встречались на работе у вашего мужа, на другой день после того, как его убили.

Тут она почувствовала сильный тычок в бок и оглянулась. Маргарита грозила ей кулаком и гримасничала.