Маня добавила себе ещё брусничного чаю и втащила на колени Вольку, который уже давно подпрыгивал возле её стула, просился на руки.

– Вот ты мне ответь лучше, зачем вы киоск-то перевернули?

– Да ну!..

– Нет, ты скажи!..

– Затем что дураки малолетние.

– Вот вы шли-шли по улице, вдруг – бац! – киоск. Вы его взяли и перевернули, так?…

– Да ну!..

– А тогда как?

– Никак! Там баба торговала, падла. Подошёл дедок какой-то, ну, бомжара. Ему на пузырь не хватало. Просит её, дай, мол, в долг, ты ж меня знаешь, я за магазином на пустыре живу. А она упёрлась и ни в какую.

– Её можно понять, – вставила писательница Покровская.

– Да нельзя её понять! – вдруг взбеленился Никита. – И дедок этот… смирный такой! Чистый даже! Ну, мы ему: на, отец, десятку, бери водяру и ступай на свой пустырь.

Теперь они обе – Маня и писательница Покровская тоже – слушали с интересом.

– А баба эта разоралась, что нечего тут бомжам ошиваться, одного отоваришь, они косяком пойдут, а у неё приличное место, бойкое, артисты из театра за папиросами приходят, там и вправду театр рядом. И не даёт!.. Ну, мы пузырь взяли, а киоск… того. Нахлобучили.

– Выходит, вы Робин Гуды, несправедливо осуждённые?

– Этого я не говорил. Судили, приговорили, я своё отсидел.

Лёля улыбнулась – за такое отсидеть не страшно! – поднялась и заново поставила чайник, а то весь выпили.

– Ты вышел, брат женился, жена его тебя невзлюбила, виделись вы от случая к случаю, – подытожила Маня задумчиво. – А родители ваши где? Живы?

Никита отрицательно покачал головой.

– Понятно. И тебе совсем его не жалко, Максима? И совсем ты не переживаешь?

– С чего ты взяла? – спросила Никита спокойно. – С того, что я слёз не лью?

– Может, и поплакать стоит.

– Вот у тебя, девочка, в городе собачку трамваем переедет, ты тогда и поплачешь. А мне не указывай, поняла?…

Маня моментально прижала к себе Вольку – от страха, что его может переехать трамвай.

– Да что ты взбеленился-то?!

– А ничего. Я одно знаю – легавые никого не найдут. Побегают-побегают кругами, и дело закроют. Я по своим старым связям быстрей найду. А там посмотрим.

– По… каким ещё связям? Ты обалдел, что ли?! Мало тебе одной отсидки, снова в зону захотел?

– Мало ли чего я захотел, – сказал Никита и улыбнулся. – Только я ж не писатель! И не легавый. И не поп, чтоб всех прощать. Я это дело не оставлю.

– Та-а-ак, – протянула Маня.

…Только этого нам и не хватает. Храбрый воин Попокатепетль выходит на тропу войны, берегитесь позорные ацтеки!..

Храброго воина нужно опередить, иначе он наделает дел!..

…Ещё какие-то «старые связи»! Понятно какие – те самые, с той самой зоны.

– Ты бы волну не гнал, – осторожно заметила Маня. – Подождал бы немного.