Ах, как они играли!

Мане страшно захотелось тоже стать ловкой, загорелой, подвижной, быстро бежать, тормозить, взрывая кроссовками гравий, кричать «Ай-я-я-яй!», проворонив мяч.

– Я не понял, аут?

– Не, попал!

– Значит, больше!..

– Не, ровно!..

– А, ну да, ровно!

Странные слова – в теннисе особый счёт – тоже ей нравились!

Наконец парни доиграли, утёрли лица, с которых капал пот, полотенцами, одинаково пристроили их на шею и неторопливо двинулись вдоль линий, собирая в корзину раскиданные мячи.

Маня вздохнула.

– Вы следующая, девушка? – спросил один из парней из-за решётки. – Заходите, мы закончили. Или чего там? Калитка заперта?

– Нет, я не играть, – отозвалась Маня. – Вы не знаете Романа Сорокалетова? Я его ищу.

– Они на той площадке. – Парень махнул ракеткой в сторону. – Ну, были там, это точно!

Маня поблагодарила и заковыляла к «той площадке», которая была скрыта за рядом высаженных как по линейке лип.

Там тоже играли двое, один из них – Роман.

Играли так себе, не чета тем парням.

– Ром! – крикнула Маня. – Привет!

Он оглянулся в изумлении.

– Ты как тут оказалась?

– Приехала на такси.

– Мань, посиди, мы гейм доиграем!

Маня вновь уселась на лавочку, но смотреть на этих было совсем неинтересно. Она подпёрла ладонью щёку и стала думать, но окрошка в голове по-прежнему не превращалась ни во что определённое, сплошной суп с квасом.

– Маня, заходи! Вон калитка!

Кажется, Ромка проиграл, потому что вид у него был довольно кислый.

Он с размаху плюхнулся на шаткий пластмассовый стул и стал жадно глотать воду из бутылки.

Его партнёр в отдалении собирал мячи.

– Как ты меня нашла? – отдышавшись, спросил Роман.

– Елена Васильевна сказала.

– Вот ёлки! Просил же никому не говорить!

– Ром, я не кто-то. Ты же сам меня умолял провести расследование!

– И как расследование?

– Ни с места, – призналась Маня. – Скажи мне, с кем у Максима был роман?

Сорокалетов вытаращил глаза.

– Не ожидал от тебя такой прыти.

– Я очень прыткая.

Он ещё немного попил из бутылки и вылил остатки воды себе за футболку.

Маня прутиком чертила на гравии линии и окружности.

– Понимаешь, – сказала она сдавленным голосом, потому что сидела, сильно наклонившись вперёд, – ты можешь ничего не говорить, разумеется. Но, во-первых, я всё равно узнаю. А во-вторых, какое, к шутам, расследование, если даже ты мне не помогаешь!..

– Маня, я помогаю!

– Здрасти!

– Но… она вообще ни при чём… пассия-то.

Маня искоса посмотрела на него:

– У тебя с ней тоже роман?…

– Чего ты несёшь-то?! – оскорбился Роман. – Об этом даже говорить смешно! В жизни Макса она просто… эпизод.

– Хорошо, имя у него есть, у этого эпизода?

– Мань, иди ты на фиг!

Писательница продолжала чертить прутиком.