К последним приставили охрану - излишняя предосторожность, так как те лежали живыми трупами и дышали через раз.

Амодарской докторице строго-настрого запретили ухаживать за ранеными. Потому как не внушала доверия, мало ли. А у Г'Оттина своя метода, он за шкирку вытягивал безнадежных с того света и в короткие сроки ставил на ноги. К тому же, свидетельских показаний набиралось катастрофически мало, и как скоро мехрем придет в себя, зависело от авторитетного мнения Г'Оттина.

Тем же вечером доугэнцы переполошили весь подъезд топотом сапог и громким стуком в дверь на четвертом этаже.

Веч с осторожностью занес мехрем, и мать её, увидев безжизненно свисающую руку и запрокинутую голову дочери, ахнула, закрыв ладонью рот, и заплакала беззвучно. А уж какие усилия прилагал Веч, пытаясь не растерять выдержку и сохранять спокойствие, лишь Триединому известно. Мелкая испуганно жалась к бабкиной юбке и глядела на вошедших, разинув рот. Хозяйка, очнувшись, отправила девчонку в другую комнату и прикрыла дверь, велев сидеть тихо и не мешаться под ногами у взрослых.

- Куда? – спросил Веч на амодарском.

- Вот сюда, - засуетилась мать, указав на кровать у стены.

Веч бережно уложил мехрем. Та, впавши в бессознательное состояние, застонала жалобно, и мать снова заплакала. Оно и понятно, не лицо, а сплошной синяк. На одежде крови нет, кроме той, в которой измазал пацан, заслонив мехрем собою.

- Без надобности не раздевайте, могут быть внутренние повреждения. Дождитесь, позже зайдет наш врач, осмотрит. Делайте то, что он скажет, - велел Веч. – Госпиталь не работает, придется выхаживать дома.

- Да-да, конечно, - закивала она с горячностью.

- Завтра вас вызовут на допрос. Он не займет много времени. Можете оставить… ребёнка с кем-нибудь? – спросил Веч с запинкой.

- Да, конечно. Я найду, с кем оставить Луну.

Г'Оттин приходил регулярно и часто. Осматривал мехрем, ощупывал осторожными надавливаниями и прислушивался, определяя состояние по оттенкам сдавленного стона и по дыханию, по солености капель пота, стекающих со лба. Вливал микстуры через сомкнутые губы, бережно массировал, разгоняя кровь и прогоняя застой в мышцах. Снабдил таблетками и пилюлями мать мехрем и надавал подробных инструкций, какие лекарства и в какой последовательности принимать.

- У нее началась горячка, это нормально. Сбивайте жар. Когда температура спадет, она будет спать. Ото сна тоже немалая польза. Вот мази и порошки, делайте обертывания и примочки, так гематомы и отеки сойдут быстрее.

Допрос матери мехрем мало что прояснил. Зачем дочь отправилась к партизанам, та не знала.

Волновалась, жулькала носовой платок. Веч разглядывал её вблизи.