Под глазами залегли тени. Ей нелегко сейчас, нужно ухаживать за немощной дочерью и присматривать за непоседливым ребенком.

- Ваша дочь с ним спала?

Серый цвет радужек сменился грозовым, и амодарка опалила Веча гневным взглядом.

- Как вы можете думать… такое?! Как у вас язык повернулся сказать?!

Вот есть же в характерах амодаров нечто эдакое – стальное, несгибаемое. Стержень, который проявляется, когда обстоятельства заставляют их высунуть нос из скорлупы. И они обороняются, защищаются и нападают, пускай и словесно.

- Представляете, повернулся. Их нашли вместе, в подвале дома.

Оба избиты до полусмерти.

Она приглушенно охнула, прижав ладонь ко рту.

- Арам жив?

- Жив, но в тяжелом состоянии. О чем мне думать? О том, что ваша дочь обвела всех вокруг пальца и умело скрывала, что якшалась с партизанами?

- Нет и еще раз нет, - сказала амодарка убежденно. - Аама бы не стала рисковать всем, дочерью не стала бы рисковать. Признаю, да, она помогала Араму и его товарищам продуктами, но не более. На ее месте вы поступили бы иначе?

Веч не сдержал хмыка, вспомнив высокопарный слог мехрем после опознания амодарских бандитов в комендатуре.

- В таком случае должно быть веское основание, чтобы ваша дочь, забросив насущные дела, отправилась среди бела дня на городскую окраину и с риском для жизни повидалась с вашим ""родственником"".

- Ума не приложу, почему она так поступила, - пробормотала женщина расстроенно. – В любом случае, знай она, что будет встречена с агрессией, ни за что бы не подвергла себя опасности.

Показания амодаров разнились. Пацан врал напропалую и не боялся. Ерничал и дерзил, провоцируя дознавателей нахальством. Мать мехрем тоже солгала под запись, но наедине не стала отпираться, признав, что пацан ей не родственник.

Быть может, соседский мальчишка или одноклассник мехрем, ушедший на фронт в юношеском запале и ставший дорогим для обеих амодарок. Ишь, с какой неподдельной тревогой расспрашивали друг о друге. А когда некровный родственник становится дорог? Наверное, когда встречаешься с ним тайком вне дома и проводишь время не за разговорами о передвижениях доугэнцев в гарнизоне, а за более интересным занятием. Поэтому Веч и подстрекнул мать мехрем, желая убедиться в абсурдности мыслишки, от которой вскипела кровь, и перемкнуло в голове.

- От кого Крам мог получить информацию о партизанском убежище?

- От своей мехрем? – предположил Веч.

- Вряд ли. Она, конечно, своеобразная амодарка, но не выдала бы соплеменников, и не в силу порядочности, а из-за страха о возмездии, если свои же прознают о стукачестве, - опроверг эту версию О'Лигх. - Да и от кого бы она услышала о партизанах, если не контактирует с местными? С соседками чай не пьет, с городскими не судачит.