Ройте веселее, немец без дела не любит сидеть. Скоро мины начнет бросать.

Поговорил со мной. Рассказал, что в роте погибли два командира взводов, а третий куда-то пропал. Может, раненый лежит. Оказывается, что до траншей оставалось метров сто, но огонь велся настолько плотный, что людей скашивало целыми отделениями. Особенно пострадали молодые, из вновь прибывших, которые бестолково заметались и в большинстве погибли.

— Вы хоть нас поддерживали? — спросил он.

— Делали, что могли, — ответил я. — У фрица пулеметы из укрытий бьют. Позавчера один бронеколпак имелся, а сегодня уже три стало. И все три после артиллерийской подготовки уцелели.

— В тот, который слева, снаряд угодил, — рассказывал один из солдат. — Тех, кто внутри, хорошо глушануло. Немцы два тела вытащили. Новых посадили, и пулемет опять заработал.

— Как там Фельдман? — спросил я Чапаева.

— Который с тобой из запасного полка прибыл? Убили. Его в штаб хотели забрать, он в топографии разбирался. А я придержал до начала наступления, пулеметчиков не хватало. Кому какая судьба. Если б не наступление, пристроился бы в штабе.

— Судьба, — согласился я.

По моей подсказке забрали из запасного полка сержантов Гребнева и Фельдмана. Вот уже один убит. Мало ли погибло других бойцов сегодня? Неизвестно, сколько я сам продержусь на передовой. Странная получалась картина. Поле, на котором прибавилось десятки мертвых тел, засевшие в воронках бойцы и кучка, сбившаяся под защитой издырявленного бомбардировщика. Небо оставалось по-весеннему чистым и голубым. Люди, пережившие смерть, понемногу погружались в сон. Напряжение отпускало, несмотря на то, что в любой момент немцы могли снова открыть артиллерийский огонь."

"Ротный-4 Василий Чапаев (я так и не запомнил его фамилию) не теребил людей. Бормоча под нос, отмечал вместе с сержантом что-то в списке бойцов четвертой роты. Ординарец набивал патронами диски своего ППШ и автомата лейтенанта. Я тоже проверил запас патронов. Получилось, что за утро выпустил шестьдесят с лишним пуль, месячная норма для снайпера.

— Что дальше-то будем делать? — спросил Чапаева.

— Пока здесь останемся. За отступление без приказа могут под трибунал отдать.

— Какой трибунал? — вскинулся один из бойцов. — И так все поле кровью удобрили, надо к своим вечером отходить.

— Удобрили! — передразнил его лейтенант. — Слов нахватался. К своим он уйти хочет.

— А че, я не прав?

— Свои все на нейтралке, траншеи пустые. Обозники да тыловики через полста шагов дежурят…

— И заградотрядовцы…

— Может, и они. Назад ходу нет.

Пресекая ненужную болтовню, лейтенант приказал всем по очереди почистить оружие, углубить окопы и подготовиться к отражению атаки. Однако немцы атаковать не пытались, лишь простреливали нейтралку пулеметами.