Саня действительно очень ловко выдернул небольшой изогнутый осколок. Выплюнул на ладонь и передал пулеметчику.

— Держи. На память.

Дезинфицировать раны было нечем.

— Мочой, — предложил напарник — У нас фельдшер в деревне всегда говорил, мол, поссыте на рану, пройдет, как на собаке.

— Что, йод жалел?

— Нет, когда выпивши бывал. А пил он, не просыхая.

Перевязали пулеметчика, затем командира орудия, старшего сержанта. Зажигательная пуля пробила руку чуть ниже плечевого сустава, вышло много крови, сильно обожгло края раны. Тяжелее всех приходилось парнишке-пехотинцу с перебитой ногой. Его и пулеметчика с оторванными пальцами следовало срочно отправлять в тыл, но еще в течение часа мы не могли даже высунуться. Понемногу под защиту самолета сползались с нейтралки уцелевшие бойцы. Появился санинструктор, который, осмотрев тяжело раненных, заявил, что их надо срочно эвакуировать. Это мы знали и без него. Солдаты, еще не верившие, что уцелели и получили хоть какую-то передышку, сворачивали самокрутки, а инструктору посоветовали матом:

— Сам тащи, ты с нами в атаки не ходил.

Отыскался и санитар. Им обоим показали на парнишку с перебитой ногой и белым от потери крови лицом.

— Чего смотрите? Несите в тыл.

Вокруг не оказалось ни одного офицера. Солдаты с нескрываемой злостью смотрели на санинструктора и санитара, будто они являлись виновниками неудачной атаки и многочисленных жертв. В любой момент кто-то мог нажать на спусковой крючок. Я впервые стал свидетелем не то что самосуда, а жесткого решения, принятого без всяких командиров. Санинструктор вместе с санитаром молча погрузили пехотинца на плащпалатку и довольно быстро потащили по траве. Один из бойцов, в телогрейке без знаков различия, подсказал парню с оторванными пальцами:

— Ты, сынок, если силенки имеются, ползи потихоньку следом. Помощи вряд ли дождемся

— Попробую…

— Навоевались. Опять фриц нам ряшку намыл, — проговорил солдат в телогрейке.

Снял ее. Гимнастерка с двумя нашивками за ранения насквозь промокла от пота.

— Всего сотню метров полз, — не спеша объяснял он, как из воды вылез. — Нас трое отползали. Одного убили, второй в воронке спрятался, а я вот сюда добрался.

На правом фланге где-то впереди шла стрельба. Предположили, что третий батальон, усиленный отдельной ротой автоматчиков, все же прорвал немецкую оборону. Вскоре появился ротный Чапаев с несколькими бойцами. Сначала покурил вместе со всеми, потом приказал рыть щели для укрытия. Довольные тем, что не гонят снова в атаку, солдаты принялись дружно ковырять землю. Лейтенант долго осматривал в бинокль передовую, затем подтвердил нашу догадку:

— Третий батальон вперед вырвался.

— И нам, что ли, теперь вперед? — настороженно спросили его.

— Погодим пока.