Я вспоминаю обгоревший труп, висевший на проволоке, и воткнутую рядом трехлинейку с оптикой. Кстати, под Балаклеей мне показывали тело немецкого снайпера. Его захватили в плен во время наступления.

Наши бойцы пленных снайперов не сжигали. Поступили просто, но тоже жестоко. Среди боеприпасов нашли патроны с разрывными пулями, приказали немцу идти, не оглядываясь, и всадили такую пулю в спину. Немного понаблюдали, как он ворочается и стонет, затем добили.

Я понимал такую ненависть. Разрывные пули применялись немецкими снайперами не слишком часто. Не потому, что фрицы жалели красноармейцев, а из-за того, что такие пули легче обыкновенных и на расстоянии 400-700 метров имеют иную траекторию, чем пули со свинцовым содержимым. Если разрывная пуля попадала в цель, то раны оставляла тяжелые, часто смертельные. Фельдшер нашего полка рассказывал, как к ним в санчасть доставили бойца с ранением в живот. Разорвавшаяся пуля мелкими осколками издырявила весь кишечник, не оставив парню ни единого шанса выжить.

Расскажу еще об одной особенности фронтовой жизни. Нашей пехоте крепко доставалось, командиры и бойцы очень не любили, когда рядом устанавливали полевые орудия, ложились в засаду снайперы. Я сталкивался с несколькими случаями, когда мне настоятельно советовали не стрелять по врагу, чтобы не вызвать ответный огонь артиллерии и минометов. Но я все же стрелял, тем более меня поддерживали комбаты. А вот снайперу, затем пулеметчику Устименко Василию Пантелеевичу, воевавшему под Ленинградом, командиры категорически запрещали вести прицельный огонь. На вопрос о количестве уничтоженных врагов он пожимал плечами:

— Мне не разрешали стрелять.

Кстати, снайпером он провоевал очень недолго и убыл по ранению.

Насчет наград? Здесь, как и в мирной жизни, многое зависело от удачи. Меня неоднократно представляли к орденам, но из-за ранений и по другим причинам наградные листы откладывали в сторону. Награждали в первую очередь тех, кто оставался в строю. Для поднятия духа. Из всех моих коллег по профессии лишь один Иван Филиппович Ангара получил заслуженные ордена и медали. Но он был снайпер от Бога, целую вражескую роту уничтожил.

Мне бы хотелось закончить свою историю на оптимистической ноте. Несмотря на все мелочи, вспоминаю войну как самый яркий, хоть и тяжелый период в жизни. На передовой я приобрел настоящих друзей. Жили там как одна семья, очень переживали, когда кто-то погибал или получал тяжелое ранение, под огнем вытаскивали друг друга с поля боя. В победе над фашизмом есть и наша небольшая крупица."